Дробыша, привыкшего на заводе к железной дисциплине, к ритму, определенному заводским конвейером, холостой ход совнархозовских колес на первых порах прямо-таки изматывал. Но постепенно — к чему только не привыкнешь, особенно если рассудить, что попахал ты на своем веку, слава богу, достаточно, — постепенно он привык к своей новой должности.

Совнархозы кончились. И теперь, уже по возрасту, Дробыш обрел право почивать на лаврах персональной пенсии. Сто двадцать чистеньких — без вычетов — рублей! Друзья его, которых еще благословляли выговорами и предупреждениями на всевозможных совещаниях, вслух завидовали Дробышу: «Чудак! Купи спиннинг и наслаждайся себе жизнью где-нибудь на речном бережку, на свежем воздухе!»

Дробыш вначале загорелся!

Купил себе резиновые сапоги, специальный плащ, даже палатку. Приобрел крючки, блесны и прочую рыболовную снасть, хотя до этого сроду не держал в руках удочки. Не понимал он этой страсти: день-деньской торчать, скрючившись, на одном месте ради каких-то двух-трех жалких плотичек.

Вскоре он свел компанию с асами рыболовного искусства. А уже те знали толк в одной лишь рыбе! Они и «белой головки» не чурались, так что Дробыш тоже время от времени прикладывался к этому «святому причастию».

Однако чего на роду не написано, того не написано. Не было у Дробыша интереса к рыбе, так откуда взяться ему теперь, когда его, энергичного и сильного еще человека, отправили на заслуженный отдых?

Очень скоро рыба опротивела Дробышу. Кстати, она у него и не ловилась. Не ловилась, и все тут!

Необходимо было настоящее дело. Чтобы состоял он в коллективе, чтобы нужен кому-то был. И он согласился на первое, что ему предложили. Пошел директором ресторана, который успел до него остудить не одного смельчака. Дробыш хорошо знал, что легкой жизни в тех микрорайонных «Березах» ожидать нечего. Хорошо знал он и другое: в жизни приходилось ему и потруднее, и поответственней. И он пошел и начал поднимать этот ресторан из руин почти с тем же чувством, с которым пришел когда-то на свой завод. Вокруг были люди, а с людьми он всегда умел найти нужные слова. И ничего удивительного, что не прошло и года, как те самые «Березы» ожили, зашумели. И внешне выглядели по-другому. Нашел он художников, и они на современный лад обновили все и заново перепланировали.

И он сам, директор, любил пройти по уютным залам, посмотреть будто со стороны на дело своих рук.

Но вечером, когда в ресторане было особенно людно, приходил на дежурство милиционер. И почти никогда не сидел без дела…

Так же, как и днем, Дробыш обходил оба зала, останавливался возле столиков — все они были заняты зеленой молодежью. Заводские, студенты, приезжали сюда даже из центра города.