Он слышал об этом санатории, но как-то не придавал значения… Сказал, что вот вернется из Крыма, посоветуется с врачами и постарается достать туда путевку.

— Только туда ее, видно, трудно будет получить, — сомневаясь, заметил он.

Боже мой, кто бы ему отказал в той путевке, в ту Бухару.

…После звонка мы вместе с Иваном Павловичем пошли в зал заседаний. Хотели и сесть вместе: возле него как раз есть свободное место. Но место оказалось занятым, и я, огорченная, вернулась на свое прежнее.

Где-то в середине заседания Мележ поднялся и, как всегда он ходил, заметно склонив голову к плечу, неторопливо вышел из зала. Больной, усталый человек с недоброй желтизной на лице, с глубоко запавшими глазами.

Это была последняя наша встреча.

* * *

Филфак БГУ в 44–46-м годах размещался на улице Энгельса, во 2-й средней школе на четвертом этаже. В нашем пестром студенческом потоке подчеркнуто выделялась самоуверенная монолитная «Сходня» — студенты, которые в войну занимались под Москвой, на станции Сходня, где находился тогда БГУ. В августе 1944 года «Сходня» организованным эшелоном прибыла из Москвы в Минск. Начальником эшелона был студент 5-го курса филфака Иван Мележ (в университете он вел также военное дело).

«Не Сходня» и на лекциях, и во время перерыва скромно держалась в сторонке. «Не Сходня» и жила особняком — в общежитии на Немиге, 1, в то время как главная «Сходня» захватила Немигу, 21,— особняк во всех отношениях неровня нищенской Немиге, 1.

Филфак тогда состоял почти исключительно из одних девчат. На нашем 4-м курсе ребят было всего четверо: Гриша Шкраба, Толя Борушко, Вася Тарасов и Леня Григорьев.

И каждый из них — каждый по-своему — был известен всему филфаку. Гриша Шкраба, например, славился как знаменитость литературная: его статьи печатали уже в журналах!

Во время перемены чаще всего они бывали втроем: Гриша Шкраба, Микола Лобан и Иван Мележ. Мележ и Лобан — пятикурсники — тоже что-то писали и где-то уже печатались. Но что и где, нам, остальным, было не очень ясно — большинство из нас, в том числе и я, с литературной жизнью нашей столицы знакомы были очень отдаленно. Мы изучали литературу только «по программе».

А они, трое, стоят у окна, разговаривают, спорят, посмеиваются, провожая взглядом девичий хоровод…

Хорошо помню Мележа тех лет: высокий, красивый, женатый!

С его женой Лидой, девушкой редкой красоты (к ней никак не подходило солидное слово «женщина»), я была хорошо знакома. Она часто приходила в нашу комнату на Немигу, 1, к своим однокурсницам-географичкам. Они были очень красивая пара с Мележем. И конечно же счастливая… (Во всяком случае, так казалось всем нам, девчатам.)