«Не хватало еще, чтобы предколхоза стал стихи сочинять и романы, — усмехнулся Баруков. — И все-таки надо что-то придумать с ним, с этим Панасюком. Не ждут его там, в городе. Квартиры нет уже, а жене родить пора. Славная, видать, женщина. Не сводит со своего Шекспира влюбленных глаз. Не всякая пошла бы на такое собрание. А она до конца высидела. Такая поддержит… — с приязнью вспомнил Баруков скромную, молчаливую жену Панасюка. — Как и моя Женя. — Тут мысли внезапно перескочили на самого себя. — Женя тоже пойдет за мной на край света… Всюду пойдет за мной».

И ему захотелось немедленно, в эту же минуту, увидеть Женю: чем заняты сейчас ее руки, о чем сейчас думает?

— Женя! Женя! — заранее радуясь ее улыбке, ее легким шагам и мягким, теплым рукам, громко позвал он.

— Не спишь? — Женя неслышно возникла на пороге комнаты. Лицо ее было озабоченным, руки в муке, но улыбка, которой он так ждал, сразу же осветила лицо, смягчила чуточку суровые черты, сделала моложе, нежнее. — Почему?

— Не спится. Присядь, — отодвинулся он к стенке.

— Я же вся в муке, — засмеялась она, подходя и садясь возле него на кушетке.

— Ну и пускай себе. Скучно мне без тебя.

— Ты же спать пошел, откуда вдруг скука напала?

— Не могу. Панасюк не дает покоя. Вижу, что снял правильно, а…

— Не ты же один снимал, — мягко поправила она.

— Ясно, не один, — обрадовался поддержке Баруков, — собрание сняло!.. Но знаешь, так он похож на Кольку Хазана, что…

— Жалко тебе его? — догадалась жена. — Ну, конечно, жалко. Тем более все вы, и ты, знаете, что был не на месте. Ну, а раз так, похлопочите, подумайте, и пусть займет свое место. Надо же помочь человеку.

— И я так же думаю, Женечка. Он инженер-строитель, по всем отзывам отличный. Зачем нам отправлять его в область? Строительство и у нас, слава богу, не последнее дело.

— И хорошо сделаете.

— Жена у него славная. Характер надо иметь, чтобы вытерпеть такое собрание. А когда все кончилось, она на крыльце взяла его под руку, и вместе пошли домой.

— Может, и ей чем-то помочь, работу найти?

— Родить ей скоро.

— Тем паче райком должен подумать о них.

— Подумает, Женечка, райком, не бросит. Ты у меня тоже мой домашний райком. — Баруков притянул к себе и обнял жену. Только теперь заметил, что руки у нее в муке. — Ты что, будто с мельницы?

— Да пирожки к обеду задумала.