Женщина кивнула. Он ушел, а Стюра еще долго сидела за столом, смотрела на стул, где только что сидел муж, и вспоминала свою жизнь, как познакомилась с Ваней, как поженились они в трудное и тревожное время, какой верной опорой был для нее всегда муж, какая у него добрая душа. Все думает и заботится о других, а себя забывает.
А Иван Иванович, попав в привычную обстановку знакомого до каждой ветки сада, все обдумывал доклад, сопоставлял факты, делал выводы и когда поздно вечером сел писать, он уже четко и ясно представлял, что скажет людям.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Партийно-комсомольское открытое собрание проводили в клубе. Над сценой во всю ее длину протянулось широкое кумачовое полотнище: «От ударных бригад — к ударным участкам и шахтам». Народу собралось много. Пришли даже и те из беспартийных, кто редко бывал на собраниях.
Доклад Ивана Ивановича подходил к концу. Он говорил спокойно, ровным голосом, изредка заглядывая в тетрадь, чтобы не забыть о каком-нибудь факте, подкрепляющим высказанную мысль.
…— Сейчас, когда предприятия оснащаются новой техникой, просто стыдно работать по старым нормам. Сами рабочие изменяют их, повышают выработку.
В зале началось движение, послышались одобрительные возгласы. Слепов немного выждал и продолжал:
— У нас на прииске передовые старатели тоже делают так. Все вы знаете бригаду Данилы Григорьевича Пестрякова с шахты «Комсомольская». Вон он сидит, в первом ряду и краснеет от смущения. А смущаться нечего, Данила Григорьевич. Твоя бригада одна из лучших не только на прииске, но и в тресте… К пестряковцам, товарищи, едут учиться с других шахт. Конечно, заслуга здесь не только Данилы Григорьевича. Просто ребята в его бригаде подумали, как лучше использовать технику, правильнее организовать свой труд. И, как видите, они добились высокой выработки. Но я хочу сказать и о другом.
Кому-то не понравилось, что каждый в бригаде Пестрякова стал работать за двоих. И вот, товарищи, Данила Григорьевич получил такое, с позволения сказать, письмо, — Иван Иванович вытащил из тетради бумажку и помахал ею в воздухе. — Здесь наглая угроза. Бригадиру угрожают расправой за честный труд…
— Вот сволочи! — выкрикнул кто-то из зала.
— Да, — отозвался Слепов, — может, это слишком грубо сказано, зато верно. Хороший человек не написал бы такой мерзости. Так мог написать или враг, или человек, не понимающий нашей жизни, тех задач, которые мы сообща решаем.
— Узнать, кто писал!
— Дать ему по морде!
— Спокойно, товарищи, спокойно. Мы с этим письмом еще разберемся. Есть и другие факты, когда труд лучших людей, ударников наталкивается на глухое сопротивление тех, кто привык работать по старинке. Но пора понять: мы живем в новое время и работать надо по-новому. А как работать по-новому, думаю, товарищи, вы сами об этом здесь расскажете.