— Он говориль правда, Ксьюша?
— Да, Осип Иванович, правду.
— Тогда… Я, совсем старик Оскар Миллер, хотель желал вам гросс счастья.
О женитьбе инженера скоро узнал весь Зареченск, чему немало способствовал сам Виноградов. И тут неожиданно выяснилось, что молодоженам негде жить. Майский хотя и обещал помочь, но пока свободного жилья не было, а новый дом на четыре квартиры еще не был даже подведен под крышу. Затруднение решил Степан Дорофеевич. Посоветовался с Плетневым и объявил инженеру:
— У меня жить будете. Дом-то пустует. Нам, старым, много ли надо. В одной половине мы с Никитой, а другую забирай, Виктор Афанасьич, ежели подходит.
— Еще бы не подходила! — горячо отозвался Виноградов. — Дом у вас отличный. Хоромы. Таких по Зареченску немного.
— Знамо дело, — самодовольно подтвердил Ваганов, поглаживая редкую бороденку. — Строился-то я после фарту, не жалел капиталов. Семья тогда у меня была: жена Глаша, дети. Хотел пожить не хуже людей.
— А не стесним мы вас, Степан Дорофеич?
— Еще чего надумал. Вы мне заместо детей будете. Сын-то мой, Семен, единственный, что в живых остался, все на Троицком заводе. В Зареченск ехать не хочет, да ежели рассудить, чего ему здесь делать? Он заводскую работу знает, а тут — прииск. А мне, старику, скука. Вот с вами-то веселее заживу.
— Не знаю, как и благодарить вас.
— И не надо. Ты лучше женку свою спроси, согласна ли.
Свадьбу Ксюши и Виноградова отпраздновали под самый Новый год. Давно уже в Зареченске никто так широко не гулял. Инженер пригласил всех, кого знал хоть немного, даже братьев Ильиных. Угощения было вдоволь, музыки — тоже. Люба Звягинцева привела на свадьбу клубный музыкальный кружок.
С одной стороны стола, там, где сидели старики и люди пожилые, пели значительно, с чувством:
Когда б имел я златые горы И реки, полные вина, Все отдал бы за ласки, взоры, Чтоб ты владела мной одна.А на другом конце собралась молодежь и бойко, звонко выводила:
Мною девушек есть в коллективе, Но ведь влюбишься только в одну,