Принц Пенапью выбежал.

Девушке положили под голову чью-то свернутую одежду. И под спину — чтобы ступеньки не резали.

— Розу он хотел расстрелять! — сквозь стиснутые зубы произнес Желтоплюш. — А солнце — не пробовал? А море осушить? Она ж бессмертная… если столько лет без питья — а выстояла!

Марта, хлопоча над Марселлой с ухватками настоящей медсестры, сказала резко и холодно:

— Кому ты объясняешь, что он может понять?!

На реплику отозвался сам Канцлер:

— Отчего же, кое-что я понимаю, и даже весьма отчетливо. Например, что цветок цел-невредим… В таком случае, принцесса, желанное вам представление не состоится, все будет проще. Король, а у вас неважный вид. Осовелый и ощипанный. Это урок: не берись за такой объем власти со столь средними способностями! Их у вас хватило бы на какой-нибудь конный завод. Вот и ступайте туда… пока не погнали вас еще дальше.

— А я так и хочу… Чтоб, главное, ты был подальше! — отвечал Крадус, и взор его при этом блуждал, и он дергал шнуры звонков, но без толку — никто не появлялся. — В ночное хочу… Всех носит где-то…

— Вот именно: весь гарнизон где-то носит по вашей милости! Ситуация вышла из-под контроля. Расхлебывайте сами, господа. Оттилия, ты ошиблась: насморк мой вовсе не от персиков… это аллергия на их ботанику чудесную. Ты вообще понимала меня превратно и узко. Хотя и старалась. Я не любил тебя, счастливо оставаться.

Канцлер накрыл свое лицо носовым платком, отвернулся от всех и выстрелил в себя, — кажется, в рот. Косо, мешковато упал.

Оттилия не закричала. Ее резюме прозвучало хрипло, почти как вороний грай:

— Ну вот и все. Каков романтик! Он не любил меня! Всю жизнь был зануда, а под конец насмешил! Поможет мне кто-нибудь? Дворецкий, черт побери! Марселла!

— Марселла — вот она… отслужила, — напомнил Желтоплюш.

Чтобы справиться без мужчин, занятых только Марселлой, Крадус закатал тело Канцлера в ковер и волоком потащил прочь из Дубового зала. Удалилась с ним и Оттилия.

Из последних сил, тихо-тихо обращалась Марселла к Альбине:

— Ваше Высочество… Принцесса… Простите, что зову… что лезу куда не звали… зачем вы так? Поэты, Альбиночка, они… их, в общем, надо беречь.

— Если он простит… если я еще нужна ему… Разве не поздно?

— О чем вы? — вмешался сам Патрик в их разговор. — Марселла, зачем тратишь силы, нельзя тебе!

— Мне… можно уже. Теперь бы… знаете что?

— Что? Что? Говори! Сделаю что угодно…