Видела его Госпожа, что с ним творится. Она вообще видела и знала про людей больше, чем им хотелось бы. Оттого и начался у них с Жан-Полем тот неприятный утренний разговор за завтраком.
— Ты все дуешься на меня? По-твоему, я должна была задержать свадьбу в Пухоперонии?
— Ничего я такого не думаю. Вам виднее, — буркнул он, не поднимая глаз.
— Ну-ну-ну… со мной же глупо лукавить. Ты оказался ревнивцем, вот что я скажу тебе! — заключила она с ласковой насмешкой. Судите сами, что в таких насмешках важнее: то, что — ласковые? Или то, что они все-таки — насмешки?
После такого завтрака ничуть не странно, что ему желательно было побыть одному. Жан-Поль отпросился погулять по столице Мухляндии — так называлась страна, в которую занесло их нелегкое ремесло чародеев… Тут мы вздохнем заодно: до чего же легковесно и как туманно представляют себе люди эту профессию! Но пусть, пусть заблуждаются, не всегда стоит выводить людей из их приятных заблуждений…
Разумеется, профессию «волшебники» нельзя было указывать в гостиничной книге регистрации постояльцев: это поняли бы как неудачную шутку. Могло и похуже быть: если бы поверили и стали одолевать их толпы нуждающихся в чуде. Нуждающихся жадно и срочно!.. Кидались бы в ноги, хватали бы за края одежды, лезли бы в двери и окна, демонстрируя увечья свои… Пришлось бы разглядывать и оценивать действительные, но также и фальшивые следы каких-то всепожирающих бедствий! Решать, кто более непереносимо страдает (от такой задачи, знаете ли, и волшебник свихнется!)… Послушать такого жалобщика — ну просто погибнет он без их искусства, завтра же! А посули ему помощь, волшебное вмешательство в его жизнь — человек тут же расслабится, сложит руки — и таких будут тысячи! Нет-нет, невозможны для этих двоих правдивые сведения о себе, откровенность придавила бы их! И когда их вписывали в ту книгу, Госпожа сказала: «Музыканты. Театральные музыканты из Фармазонии…» Никто не проверял, так и записали.
Гостиница попалась им далеко не лучшая: раньше они останавливались в номерах попросторнее и побогаче. Но оба они не придавали значения таким пустякам: главное — чтобы постояльцев и шума от них было поменьше, чтобы не мешали думать и мечтать, склоняясь над старинными волшебными книгами… И еще — чтоб кровати были без клопов.
Надо заметить, никакое чародейство не помогало избавиться от этих гнусных насекомых — хоть смейся, хоть плачь! Целиком превратить какой-нибудь грязный постоялый двор в первоклассную гостиницу Фее было так же нетрудно, как стакан сельтерской выпить… Но во-первых, у нее должны были появиться