Вокруг были так называемый зимний сад и часть королевской библиотеки с большими фамильными портретами в тяжелых рамах. Вход по главной дворцовой лестнице как бы охраняла статуя воинственного короля Ипполита. Уже объяснили ей: это прадедушка ее мужа, принца Лариэля… стало быть, и ей родня… Золушка присела перед этим прадедом в быстром вежливом поклоне. На всякий случай.

Королева-свекровь

Почему-то трудно было подойти к самому большому и отдельно висящему портрету покойницы-королевы — дамы лет пятидесяти, не старше, с властным лицом, в котором, конечно же, много было особой породы. Это, вероятно, и нельзя описать словами, это видеть нужно… Так вот — трудно подойти к этой даме с лорнетом, но почему-то надо. Умерла она или нет, а все-таки королева давала почувствовать людям их зависимость от нее! Вот сейчас поднесет свой пронзительный лорнет к глазам и рассмотрит в упор: кого это, интересно, привели сюда как ее невестку, привели, не спросив ее согласия, материнского и королевского?

Здесь поклон Золушки был уже длительным, смиренным, как у монахини. Не мериться же ей гордостью с хозяйкой всего-всего здесь — и дворца, и города, и страны!

Едва слышно Золушка произнесла (а чего-то и выговорить не смогла — только подумала):

— Ваше Величество! Вы думаете, я пользуюсь… бесстыже пользуюсь тем, что вы… изволили умереть и не можете ни во что вмешаться? Не так это, ей-богу, не так! Я еще до свадьбы хотела вам объяснить… Не думайте, что все это — я сама… Нет, я и сейчас-то от смущения погибаю… не знаю, как сесть, как встать… Для чего нарисовали вас такой суровой, Ваше Величество? Вот муж ваш — он совсем не так на меня смотрит, у него ко мне есть симпатия… Правда-правда, я чувствую! А иначе — я разве посмела бы?

Сложно объясняться с теми, кто не ответит тебе, сколько ни старайся задобрить их… Золушка отдохнула чуть-чуть и приступила снова:

— Вы, наверное, хотите спросить, люблю ли я вашего сына? Но если я скажу: «Да! да!», вы можете посмеяться: еще бы, настоящего принца полюбить всякая норовит… от одного слова «принц» девчачьи головы кружатся… А тем более — когда королевский бал, и такой паркет, и столько света, и такая музыка… А жизнь — это не бал, правда же? Это я знаю… я даже слишком хорошо это знаю… Нет. Ничего нельзя доказать. И не обязаны вы мне верить. И не надо.

Так она решила, заметив, что черты королевы не смягчаются от ее слов. Чепуха, впрочем: ну как они могли смягчиться? На портрете? Неужто и вправду надеялась в глубине души, что ей ответит картина? Нет. Не дитя же она — замужем как-никак… Безмолвие вокруг начинало навевать скуку, а скуки Золушка терпеть не могла. Нет, не так: за всю ее прежнюю жизнь ей просто недосуг было узнать, что это такое — скука. Поэтому совсем на другую тему свернули ее мысли — а бронза-то на раме позеленела… давно не чистили, видно. Мелом ее надраить бы…