Потом она решила заглянуть за портрет — и возмутилась оттого, что там увидела:

— Батюшки, за вами же паутины — страх сколько! Кто ж запустил вас так? Еще немного — летучие мыши заведутся за спинами таких особ! На месте Вашего Величества я бы даже обиделась… — И она стала озираться вокруг, соображая: где у них тут метлы да тряпки? Специальный чуланчик должен быть… Ничего, потом я еще разок выкупаюсь… тут воду экономить не надо…

Тут на лице Золушки отразилось блаженство, которое она испытала всего четверть часа назад в огромной ванной комнате из розового мрамора: вода лилась там с восхитительной щедростью! А эти мохнатые широкие полотенца четырех фасонов и расцветок? А нежная губка? А всякие шампуни, и кремы, и тюбики, про которые надо еще разузнать: что там такое, зачем они? А душ, из которого так упруго, так бодряще хлещет теплая вода: и попрохладнее, и любая! Да что перечислять дивные эти мелочи, если там еще и бассейн целый?! Кто назвал бы ее «Золушкой», если б такое было у нее в отчем доме?

Но она одернула себя: мечтать некогда, надо найти тот чуланчик, надо торопиться, пока нет никого… Ну как не избавить матушку-королеву от неприличной лохматой паутины за спиной у Ее Величества? А зато потом можно — нет, даже нужно будет еще разок побывать в том раю!

Люси-не-поддамся-не-проси

…У портрета покойницы-свекрови она появилась уже почти неузнаваемая: в рабочем халатике, с метелкой, тряпками и ведром. Только начала уборку — и тут появилась девушка, одетая точь-в-точь как она сейчас, и, судя по ее речам, очень боевая.

— Эй, как тебя? Доброе утречко. Новенькая, что ли?

— Здравствуйте, — отвечала Золушка. — Ну… в общем, да. Новенькая. — (И правда: кто скажет, что она здесь «старенькая»?)

— А зовут как?

Золушка чуть помедлила и выговорила свое имя.

— Золушка? — переспросила та служанка и хмыкнула. — Это что же — прозвище на собачий манер или крестили так?

— Кто ж так знакомится? — упрекнула Золушка, нечаянно уронив тряпку. — «На собачий манер»… Зачем начинать с обидного? Ты сама-то кто?

— Я — Люси-Не-Поддамся-Не-Проси! Это я так ухажерам говорю нахальным. Чтоб сразу видели разницу между мной и королем: он — Алкид Второй Уступчивый, а я — наоборот. Нет, для тебя-то я, конечно, просто Люси.

Все это надо было переварить сперва. Раньше Золушке не приходилось слышать, как именовался их король полностью. Почему он Уступчивый, интересно? Кому уступчивый, в чем? А эта Люси — веселая видно, дерзкая… Золушка умела радоваться чужим шуткам, а удачно шутить самой — как-то не выходило. Поэтому себя она не считала веселой. Что касается дерзости, лихости — это так пригождается иногда… а ей совсем не дано было этого.