— Свихнулась, деревня? Ваше Высочество, она новенькая, не извольте на нее внимания обращать… Где-то в глуши жила… не все понимает… Надо камер-фрейлину, да? Чтоб разобралась и с ней, и с картиной… Я позову?

Но принц не слушал — он, как зачарованный, смотрел на Золушку.

— Я сам разберусь… не надо никого, — сказал он медленно. — Ступай, ты свободна.

— Как прикажете, — отвечала Люси с поклоном. И пошла, оглядываясь, а на уме и на языке у нее вертелось про Золушку: «Вот малахольная…»

Когда они убедились, что Люси их не слышит, они громко рассмеялись, конечно… Золушка продолжала стоять на лестнице и оттуда напомнила с лучистой улыбкой:

— Так как же, Ваше Высочество? Я говорю — снять надо вашу матушку. Крюк, на котором держится Ее Величество, книзу повело… И стенка тут осыпается, долго все равно не провисит…

— Ну артистка! — снова расхохотался принц. — Не заговори ты со мной, я и бровью не повел бы: ну служанка и служанка… Слезай же! Вот явится в самом деле камер-фрейлина и устроит тебе выволочку!

— А вы заступитесь? — спросила она. Конечно, по всем правилам ей уже полагалось обращаться к мужу на «ты», но она еще не умела, сам язык ее не умел… — Нет, я серьезно: не сегодня завтра ваша матушка может упасть…

— Ну и что? Оставь. Вобьют новый крюк и вернут ее на место. Без тебя. Гораздо хуже, радость моя, когда падает наша репутация… Вот сейчас, например, она же падает…

— Почему? — Золушка села на верхней лестничной ступеньке.

— Да потому, что моя принцесса не знакома с такой работой! Веника никогда не держала в руках! Поняла?

— Нет…

— Это я, я один видел тебя в затрапезе, в саже, бог знает в чем, когда достали тебя из-за печки и заставили мерить туфельку! Кстати, уже ходит легенда, будто туфелька была хрустальная… Пускай хоть фарфоровая, не жалко. Лишь бы не вспоминались те домашние твои занятия и прозвище, которого надо стесняться, — Золушка… В метрической книге записей о рождении у тебя же роскошное имя — Анна-Вероника, так?

— Да, это мама покойная придумала…

— И чудесно! Мне нравится… И никаких больше кличек, никаких Золушек, договорились? Теперь ты — из графской семьи…

Золушка чуть с лестницы не свалилась: как — из графской?! Известно же, из каких она… папа ее — лесничий… Вся округа же смеяться будет!

Но Лариэль сказал, что их округа — подавится, что никто и пикнуть не посмеет. Отыскался, сказал он, желтый пергамент, где на чистом пухоперонском языке говорится: король Ипполит, прадедушка Лариэля, дарует прадеду Золушки графское достоинство — за храбрость при защите отечества. Забавно, конечно, что такая базарная дама, как мачеха Золушки, тоже станет графиней, зато она будет меньше шипеть, заметил Лариэль. И добавил, что этот указ будет лекарством и сестричкам ее, заболевшим от зависти, — Агнессе и Колетте.