И Золушка, чувствуя, что пропадает, сказала: тогда она, дескать, в белом была и с фартучком…

— Ну предположим, — не унималась Люси. — Ну и какая же она из себя?

— Кто?

— Да принцесса же! Ножка-то — и впрямь до того махонькая, что ее туфля никому в мире не налезет? И талия, как у осы? — продолжала Люси любопытничать. — А кожа? Белизны, говорят, алебастровой…

Скромная Золушка возразила, что Люси, наверное, каких-то сказочников наслушалась. А вот ей ничего такого не показалось: наружность миленькая, но обыкновенная…

— Да? А разговоров-то, разговоров… В чем же ее сила тогда? — Глядя, как работает Золушка, Люси в сомнениях чесала свой нос. А потом не выдержала, к более простым темам вернулась: — Пойдем, гусиной печенки отведаешь — она-то уж точно необыкновенная! Ну что тебе за дело до паутины? Кто заглядывает зуда?

— Вот я заглянула, — сказала Золушка. — Понимаешь, мне часто покойная мама снится… ее не стало, когда я совсем крохой была. Иногда она приходит, чтобы сказать: «Нельзя, дочка, думать, что и так сойдет! Так ничего не сходит…»

«Может, это и мудрость, но только не для служанок», — подумала Люси и снова цепко всмотрелась в эту новенькую. И решила почти окончательно: нет, все-таки не тянет она на камеристку… Надо заставить ее сознаться, что наврала, пыль в глаза пустила…

Ее собственный принц

А между тем к ним шел из ванной сам принц Лариэль. У него была влажная шевелюра, на нем был коротенький купальный халат, который открывал загорелые сильные ноги. В руках у Лариэля был резиновый эспандер, с которым он упражнялся, кровь разгонял по утрам.

— Девочки, вы тут принцессы моей не видали? — обратился он прямо к ним обеим.

— Мы? Нет, Ваше Высочество, не проходила она тут… Доброго утречка вам! — произнесла Люси, розовея от удовольствия: не так часто удается переброситься парой слов с принцем! Даже если метешь или протираешь что-нибудь в двух шагах от него.

— Утречко, может, и доброе… только началось оно странно, — рассеянно отвечал принц, оглядываясь.

Про Золушку, которая стояла как-то боком и даже не поздоровалась, Люси мельком подумала: ну и воспитание! И шепотом у нее спросила:

— Куда принцесса после ванной-то пошла? Если ты с ней была, ты и отвечай!

— Да-да… — кивнула новенькая и вдруг брякнула: — Ваше Высочество, вы не поможете мне? Портрет надо снять ненадолго… а он — тяжеленный…

У Люси дух перехватило от такой дерзости: