Едва ли принц слышал это ясно — он смотрел на Золушку. Затем — на фотокарточки, лежащие перед ним, порванные и уцелевшие. И опять — на Золушку…

— Может быть, я льщу принцу, господа? Или идеализирую его? — повысил голос грозный карлик и поглядел так, чтобы эти раскисшие и перепуганные министры соблаговолили поддержать его! Чтоб включили мозги, черт возьми, если это вещество не у всех еще протухло…

Тут Бум-Бумажо почувствовал: его минута настала. Он взял слово, чтобы перепеть на свой лад только что сказанное, во много раз усиливая. Король узнал, что «кризис на Кисломолочных островах делает его сына поистине героем нашего времени». «Прямо на глазах, вот в эти минуты!» Была выражена уверенность, что королевская печень — в надежных руках… Равно как и желудки всех подданных пухоперонской короны вместе с их кошельками!

— И заодно с казной, — вставил министр финансов. — Для казны наш принц может такое сделать… Никто такого не может!

И все загудели: с таким принцем не пропадем!

Король с надеждой и гордостью поглядел на Лариэля:

— Сынок, слыхал, что говорят? Вся держава на тебя смотрит, ты уж не подкачай. В общем, вы тут решайте, господа, а мы поехали. Давай, милая, разворачиваться. Доскажешь мне ту сказку, что начала… Ой, она столько сказок знает, моя невестушка! Но вы тут решайте этот вопрос принципиально! Да, сынок? Без этой, знаешь, интеллигентской мягкотелости… Успеха вам!

Дуэль за похвалу

Золушка развернула королевское кресло. Однако в самых дверях притормозила, оглянулась… С мужем неладное что-то, чувствовала она.

— Ваше Высочество! — Ее голос прозвучал тут в первый раз, причем в абсолютной тишине. — Лариэль… Вам что — трудно, нехорошо? Вы так странно молчите… Это не из-за меня неприятности? Может быть, мне лучше уйти?

— Вот умница! — негромко произнес кто-то…

Немногие поняли сразу, какая мина была задета и приведена в действие в эту минуту. Принц стал багровым:

— Что? Повторите, пожалуйста, она не слышала! Тут, дорогая, похвалили тебя… великодушно. Ты вот что: увози, увози папу. Я уже скоро закончу тут…

Двери за креслом короля и Золушкой закрылись.

И принц стал допытываться, кто именно сказал его жене «вот умница». По его тону и виду можно было понять, что автор этой реплики будет иметь бледный вид. А потому — не спешил высовываться.

Тетушка Гортензия, сделав простецкое лицо, удивилась: а что — лучше было бы, если б про нее сказали — дура?