— Плохо мы с Госпожой удружили тебе тогда, не надо было ездить на этот бал, — произнес мальчик. И в первый раз за свидание заглянул ей в глаза прямо и близко; и глаза ее вновь подтвердили свое детское свойство: они были родниково чисты! Они были прекрасны без всяких оговорок! Но не согласилась она принять такие его слова про бал — они на что-то самое дорогое замахивались:
— Здрасьте! Высказался… Да лучше этого у меня никогда ничего не было в жизни…
— Ты и теперь так думаешь? Ну и ну… Пожалуйста. Все равно ведь не переиграешь, — сказал ученик Феи.
Он посмотрел на нее испытующе. Но при всей красноречивости ее глаз не понял: думает она переигрывать назад или нет… Потом спросил:
— Слушай-ка: у твоего принца есть книги по геометрии?
Но тут вошел офицер стражи. Шабаш! Похоже, опоздали они потолковать о тайной пользе тюремной геометрии, не говоря уж о вещах еще большей важности…
Шпоры бантиком
Шпоры бантиком— Беседуйте, мадемуазель, беседуйте, — галантно позволил офицер. («Мадемуазель, а не Ваше Высочество!» — сразу отметил Жан-Поль.) Офицер был тот самый, что впускал ее сюда… Тогда он рассыпался в любезностях, а теперь стал суше и строже: знал уже, наверное, что принцесса перед ним
Она предложила:
— А вы заприте меня в эту же клетку. И нечего будет опасаться.
— Таких указаний не имею пока, — отвечал он. — Знаю только, что надо держать с вами ухо востро.
— Ухо только? — спросил Жан-Поль. — А шпагу?
— Что-что?
— Я говорю, что одно лишь «вострое ухо» не поможет: желательны еще «вострый» ум и такая же шпага…
— Моя шпага — тупая?! — У офицера был оскорбленный вид. А Жан-Поль сказал Золушке негромко, но тот услышал: «Гляди — насчет ума он не обижается…»
Дело оборачивалось неважно. Офицер уже злился по-настоящему:
— Тупые мы? Тогда по-тупому: свидание окончено! Мадемуазель, пожалуйте на выход! Шпага моя… тупая, видите ли!
Как раз в этот миг посетительница просунула узнику ту вещь, которую пронесла под плащом.