— Мадемуазель… это неслыханно! — возмутился офицер-тюремщик. — Прямо на моих глазах?!

— А на глазах — честнее же, — отвечала Золушка. — Это его вещь, она должна быть с ним…

Чтоб защитить честь своего оружия и порядок заодно, офицер стал обнажать шпагу. Только не сразу удалось ему это — с большим трудом, с пыхтением и натугой: там что-то заело в ножнах, обнажаться шпага не хотела. А когда все-таки поддалась, стало ясно, что лучше бы не поддавалась: шпага была на себя непохожа, она бессильно гнулась, как пластилиновая, не выказывая ни малейшей упругости, она имела нелепые узлы, а на конце — какую-то дурацкую кисточку!

— Тысяча чертей! Это ты сделал?! Ты, шельма? А ты — его сообщница?!

— Будешь ругаться при даме и тыкать ей — я тебе две шпоры твои свяжу одним бантиком, — пообещал ученик Феи. — Таким, что не развяжут ни в одной кузнице… Что там у тебя на эполетах? Пухоперонский гусь? А хочешь, я сделаю, чтобы хорек там был! А могу и тебя самого в хорька переделать!

Офицер поверил во все, что услышал. Он скис, пожелтел и смотрел на юного узника по-новому:

— Все можешь? Да?

Жан-Поль сказал честно, что нет, не все; две вещи не по силам ему: не может он пить молоко с пенками, это — раз, и подолгу говорить с дураками, это — два. После этого заявления мальчик отпустил офицера, не сделав ему никакого вреда. Просто сказал, разглядывая заботливо и нежно вернувшуюся к нему палочку:

— Ступай, приятель, мешаешь. Я потом вызову — когда мою гостью надо будет проводить.

Офицер не мигал, почти не дышал, в голове у него было пусто и звенело… Умственные задачки по службе случались у них считаные разы, чаще всего они сводились к одной: кто в данный момент главнее, чьи приказы исполнять. Вот и сейчас он смекнул: этот малолетка в клетке главнее любого начальства во дворце! Очень уж не хотелось в хорька превращаться!.. Шпоры звякнули при чеканном повороте, и офицер строевым шагом удалился прочь.

А Жан-Поль сказал Золушке тихо, смущенно:

— Спасибо тебе… за инструмент.

— Пустяки. А ты изменился за это время. Возмужал очень.

— Да? Приятно… Но все равно — до принца мне далеко, а?

— Его я ни с кем не сравниваю…

И еще одна принцесса сбежала!

Она отошла от клетки. Жан-Поль готов был треснуть самого себя за неосторожные свои слова. Чтобы скрыть замешательство, он произнес:

— Плохо дело… Вот и с Юлианой что-то похожее творилось… На двадцать пять фунтов похудела… Знаешь, кто это — Юлиана?