И вдруг Золушка стала просовывать сквозь прутья второе яблоко.

Оказалось, что ее тоже соблазняет такой чистый способ.

Да-да, невидимость — просто спасение для нее… ведь, если хорошенько подумать, ей просто некуда идти после всего, что случилось. Домой? Но достаточно представить себе, каким градом насмешек встретят мачеха и сестры разжалованную, опозоренную принцессу в отставке!

Нет-нет, ей надо вот именно «в другое измерение» — какая радость, что он знает дорогу туда! И дело не только в нынешней ее бесприютности, не только в стыде (стыд был и за Лариэля тоже, не за себя одну…). Да, Лариэль не оказался принцем с головы до ног… И все-таки, все-таки… (Ужасно трудно было Золушке объяснять это!) Если договаривать до конца, она завидует мертвой голове оленя в кабинете принца: этот олень может видеть, как Лариэль ходит там, как читает и пишет, как задумывается… Впрочем, знать об этом никому не следует…

Суть же, голая и простая суть, — в том, что она умоляет Жан-Поля взять ее с собой!

Он растерялся. Хотя и допускал он и верил, что причины у нее уважительные, но… Нет, дело обстояло вовсе не так просто, как она вообразила себе.

Главная трудность — он знал, как перескочить в то измерение, но решительно не знал обратной дороги… Забыл, начисто забыл ту формулу, которая позволяла вернуть себе видимый образ… Помнил главу из Книги, где производился вывод злосчастной этой формулы… но не смысл, к сожалению, не логику помнил, а как она выглядела, та глава. Она вся была из сплошных уравнений… Вывод той формулы занимал 21 (двадцать одну) страницу! Без понятия о том, как она выводится, можно было умять целый мешок яблок, хоть обычных, хоть основательно заколдованных, но с места не сдвинуться, остаться там, не имея даже шансов вернуться сюда и снова стать таким, как все нормальные люди… Так было ли у Жан-Поля право брать с собой Золушку без билета в обратную сторону, без ясной надежды приобрести такой билет?

— Ты вспомнишь. Ты выведешь. Ты способный! — повторяла она, не отпуская его руку и сжимая его пальцы на втором яблоке, которое всучила ему насильно.

Он способный! Откуда ей знать? Сознаваться ли сейчас, что у него вечная тройка по геометрии? Если б не это, у него уже был бы диплом; он мог бы уже полгода носить звание настоящего, дипломированного чародея! Но с тройками волшебникам не выдают диплома, и он — все еще стажер, ученик, как бы персона, фигуры не имеющая, на птичьих правах в своей профессии, ни то ни се… Вывести самому — то есть родить из головы нескончаемую паучью цепь формул — страшненьких, двух- и трехэтажных! — цепь, растянутую там на двадцать одну страницу?! Да легче, наверно, квадратуру круга построить с циркулем и линейкой, хотя он и не пробовал. А еще легче представить себе, что они оба так и останутся невидимками навсегда… Сам Жан-Поль — пусть, ладно, но и Золушка тоже!