Лакеев между тем от себя не отпускала! Вся процедура — вместе с отлучками по палаческим делам — тянулась часами, и люди изнемогали за Ее плечом от стояния на онемевших ногах. И от страха, конечно. По мнению же самой гостьи, эти дворцовые лакеи были плохо вышколены, возмутительно недогадливы. Предлагают долить погорячей и покрепче! Ну не болваны ли?..

— Наоборот, милейшие: похолодней! Ледяного! Побольше льда! Прямо в самовар закладывайте лед, недотепы! — командовала жуткая гостья, и у молодого слуги Базиля просто отнимались ноги по дороге на кухню…

Наш рассказ или отчет — он как раз со слов этого Базиля записан: такой сон снился бедняге — и не как-то раз, а каждую ночь! Да разве ему одному? Чтоб далеко не ходить, извольте: знакомая нам Люси-Не-Поддамся-Не-Проси с изумленным видом клялась, что ей показывали в четверг тютелька в тютельку такое же сновидение! Услыхав об этом, две графини и одна виконтесса самолично явились на кухню — потолковать об этом с Люси и Базилем: сны и у них были такие же!

* * *

— Что же, — могут спросить, — все поголовно, что ли, скисли в этой Пухоперонии? Все забыли, как радоваться?

Нет, зачем же все. Возле большинства домов еще разгуливали по два-три гуся. Значит, эти семьи могли предвкушать гусятину на обед и, следовательно, протягивать ноги не собирались пока… Одни были тонкими ценителями крылышка гусиного, другие — ножки, третьи — шейки… вот вам и темы для оживленных, даже запальчивых дискуссий, стало быть! Все, правда, медлили заносить кухонный нож над последней своей гордостью и последним оплотом благополучия — над этими двумя-тремя… Все последнее по-особому дорого, вызывает сентиментальные сожаления и вздохи… пухоперонцы глотали их вместе с голодной слюной… Гуси могли важничать, скажем, до… до послезавтра… если хозяин не осатанеет раньше и не выскочит во двор с ножом и зверским выражением лица… Но можно определенно сказать: пока им было на кого напускаться с ножом — было и чему радоваться. Хотя бы изредка.

Блаженство быть врозь

Настоящая радость случилась в этом месяце у Армана Коверни и Эжена де Посуле. Может, не все помнят их? На всякий случай: оба они были членами Совета Короны, но Арману давались отдельные поручения, а Эжену пока их только обещали, третий год уже… Еще они оба два числились женихами сестер нашей героини.

Так вот, им выпала радость — только оценит ее не каждый; оценит и поймет лишь тот, кто хорошенько вообразит себе кошмар, выпавший на их долю за неделю до этого. Они ведь ходили сиамскими близнецами, их ведь склеил спинами мальчишка-чародей! Измаялись, извелись они, некуда податься им было от изумленных взглядов и восклицаний, от циркового к себе отношения, от притворного сочувствия одних ротозеев и от наглого смеха других…