А намного ли было легче без свидетелей? В парном их уединении? Мы все зависим друг от друга, но когда до такой степени и когда ни минуты врозь, то поверьте: вы станете высматривать топорик или медный пестик, вам жутко хочется нарушить первейшую из христианских заповедей!
Понадобилось, скажем, Эжену в туалет — так надо ж дождаться, пока и Арману приспичит, иначе —…нет, будем же деликатны, не станем расписывать в деталях чужое унижение.
Так вот, когда разъединили несчастных (тихонечко это случилось, во сне, в ночь с пятницы на субботу) — безмерное было ликование наутро, в голову ударили, подобно шампанскому, райская свобода и сильнейшая охота жить, крылья выросли, на седьмом небе были оба! И первым делом — разбежались они тогда по домам отдыхать друг от друга, свободу праздновать… Каждому из них казалось, что теперь год или больше не сможет он видеть без ужаса и отвращения своего «близнеца»… Но прошло не так много дней — и вот случайная встреча на аллее дворцового парка:
— Арман, дорогой!
— Эжен, птенчик! Как приятно видеть после всего твою физиономию! Я ее не слишком расчесал тогда?
— Дело житейское. Видимо, это моя аллергия тебя беспокоила, так что, наоборот, ты меня извини!
— Зато ты мог оценить мой ишиас…
Если вздор умножить на страх
Если вздор умножить на страх— Кстати… раз уж заговорили о хворобе — новость знаешь? Сногсшибательную новость! Творог с Кисломолочных островов чертовски опасен стал! В нем нашли ботулотоксин — крайне, крайне несимпатичный яд.
— Как яд?!
— Обыкновенно. Картину дает такую. Сначала все видишь как бы сквозь сетку… потом страшная сухость во рту… голос делается гнусавым, потом исчезает вовсе; когда ты пьешь, жидкость выливается через нос… Смерть как таковая приходит от паралича органов дыхания, зато сознание сохраняется — чтобы свою трагедию ты мог досмотреть до конца с ясной головкой… Хочешь такого творожку?
— Какой ужас… — пробормотал побледневший Посуле. — А мы — мы так домогались его!
Коверни заодно и военную обстановку объяснил:
— Как только выяснилось, что Кисломолочные озера заражены, — фармазонские власти оцепили их и чуть что — палили в воздух, сигналили об опасности… А наши генералы доблестные наложили в штаны и ответили сразу тремя командами: «В ружье!», «Ложись!» и «Беги врассыпную!». Нет, Эжен, ничего нет хуже, чем предвзятое мнение. А откуда оно? От нашей малой осведомленности, которая всегда умножена на страх!
— Как это верно… как глубоко сказано! — восхищенно сказал Посуле, одновременно ужасаясь тому, как плачевно, как непростительно он отстал от событий, от сегодняшнего их понимания. — Знаете, Арман, — впрочем, мы же на «ты», да? — знаешь, когда мы с тобой были