— Золотко мое! Я же опять, выходит, остаюсь в том глупом положении, как тогда, на дворцовой лестнице… с твоей бальной туфелькой в руках… Ты будешь меня направлять хотя бы? Там «холодно», здесь «теплее»… «еще теплее» — хотя бы так?

— Иногда. Но теперь ты и сам гораздо догадливее… я уверена.

Нет, нужно заземлить ее, подумал он. В смысле — опустить на землю. А то впечатление такое, что одних ангелов она видит вокруг себя! Тем временем невидимая рука опустила тот самый шар на зеленое сукно бильярдного стола.

— Послушай… — Лариэль изо всех сил искал общий с ней язык. — Ты меня всегда идеализировала — с самого начала! У меня же средние способности! Знакомых волшебников не имею — недостоин, видимо… Если б не ты, никогда не угодил бы я ни в какую сказку — не настолько прекрасен… лень-матушка, наверно, не дает стараться так!

Да все мы такие, ты уж прости нас, обыкновенных людей. Слабохарактерные мы. Легко утомляемся. На нас давят — мы гнемся. Нам льстят — мы верим… не на сто процентов, но все-таки… приятно же! Покупают нас — мы фыркаем, но недолго… пока в цене не сойдемся… Мы вообще мало отличаемся от гусей, если хочешь знать! Нас вот-вот зарежут, сожрут с кислой капустой, а мы еще чванимся… форсим друг перед другом… планируем озабоченно какую-то хреновину… — Отвечал ли язык Лариэля за все эти слова? Или уже сам по себе молол? В безрассудном гневе, в слепом бичевании всего и всех…

— Я, может, не все поняла, что ты сказал… но я не согласна! Мой принц — человек чести, это в нем сильнее всего. А талантов сразу несколько у тебя, они разные, они есть, — просто еще ты сам в этом путаешься, главного между ними не открыл!

Выходит, она давала ему надежду? Как он должен был понимать замечательную эту фразу: «Мой принц — человек чести…»? Всерьез она так считает, на самом деле?.. Или просто ободряет его?

Но тут вмешался голос малолетнего чародея (которого Лариэль, бессильно на него злясь, называл мысленно дьяволенком и еще почему-то Свистуном):

— Долго еще ты будешь объяснять ему, какая он прелесть? Мы это сами видели… А теперь мы опаздываем!

В театр берут не всех

— Куда?! — Тут Лариэль совсем уж из себя вышел. — Эй… Куда ты ее уволакиваешь, Свистун?! Она — моя!

— Берег бы получше, — получил он ответ, — была бы твоя. А сейчас ей вообще недосуг: в одном соседнем королевстве послезавтра премьера «Золушки». А молоденькая актриса ужасно неуверенно чувствует себя в сцене бала — ей надо срочно что-то подсказать…

Голос Золушки, усмехнувшись, сказал:

— Можно подумать, что сама я чувствовала себя очень уверенно!