— Папина дверь открывалась? На секундочку, да? Не заметила?

Люси в ту сторону и не глядела… могла только плечами пожать… Про кого или про что думал он? Про умирающего отца?

Принц встал. Походил минуту и распорядился: в пятницу пускай Люси привезет своего малыша во дворец! Здесь он будет воспитываться. Если она не против — принц Лариэль вырастит из него своего пажа!

Испуганная Люси сказала:

— Как пажа? Не выйдет пажа, Ваше Высочество: у меня девочка!

— A-а. Ну извини, недопонял. Фрейлина, значит, выйдет.

— Господи! Прямо вот так, сразу?.. Спасибо вам превеликое… Да что-то боюсь я, Ваше Высочество, таких подскоков на самый верх! Может, лучше все-таки договориться, чтоб по пятницам меня пораньше…

— Да все устроим, не беспокойся… Спасибо за доверие, за честность… Редкий товар в наши дни, неходовой. И семечки у тебя хороши, оторваться трудно. Я помогу тебе… ступай…

Поговорили…

Вот опять он остался один. И двигаться стал осторожно, словно за бабочкой охотясь. Но она была неуловима, та особая бабочка. Тогда он сел в свою каталку, запрокинул голову, свесил к полу руки… И сидел так до того момента, когда голос Золушки спел ему коротенькую музыкальную фразу. Это был их вальс — танец их первого бала, музыка, под которую он впервые вгляделся в нее, и оценил, и оробел до немоты, и почувствовал, как вдвое быстрее колотится сердце… ти-ит. Зажмурившись, принц насвистел чуть-чуть дальше. И ее голос — засмеялся. Тихонько и кратко. Но этот смех с силой выбросил принца из кресла-каталки. Все время до конца главы (до конца повести и всей жизни!) ее голосу дана такая власть — то подбрасывать его к вершинам блаженства, то ронять в преисподнюю!..

(Важный этот разговор мы приведем полностью. В нем нет пустяков.)

— Давно ты здесь? — спросил он.

— Да нет… минуты две.

— А… а надолго?

— Не знаю.

— Где ты? Вообще — кто ты сейчас?

— Как странно ты спрашиваешь. Я жена твоя бывшая.

Он закричал, протестуя: