— Мой. Это я не выдержал.

— А она? Она близко? Я смогу заговорить с ней?

— Не сейчас. Сейчас она кормит папеньку вашего и сообщает ему историю стойкого оловянного солдатика — только за сказку он согласился поесть. А вообще, лежит старичок будто без всякого присмотра, небритый… на тумбочке что-то заплесневелое, в стакане — две осы… Эх вы!

Лариэлю стало стыдно.

— Да, правда ваша. — Он тер свой лоб так, будто пытался избавиться от странного пятна, которого вчера еще не было. — Правда ваша… Не пристало, конечно же, королю…

— Да не королю, черт возьми! Отцу родному! Папе… — с досадой выкрикнул голос ученика Феи.

— Все знаю, нехорошо, стыдно… — бормотал Лариэль, а сам все пытался понять, откуда голос-то, где он, таинственный этот паренек… — Я распоряжусь… Но вы про нее, господин чародей, про нее скажите! Когда вы ее… как бы это сказать? Когда вы ее отпустите?

Он услышал смех мальчика. Недолгий, впрочем, и невеселый.

— Ха-ха! У меня точно такой же вопрос к вам, принц. Только не время сейчас — вон свита ваша…

Принц оглянулся. Да, не только вернулись те трое, но еще и генерал Гробани к ним добавился, а возглавила всю процессию герцогиня Гортензия, сестра покойной королевы-матери!

— Опять вы? Зачем? — с холодной яростью спросил принц Лариэль. — Будем взвешивать достоинства нефтяных отходов и зубных протезов? Усики и родинки?

Но разве смутишь таких людей, как они, — наметивших цель и на все готовых ради нее?

— Спокойнее, дружок, — сказала тетя. — Мы интересуемся: долго ты еще собираешься киснуть? В инвалидной коляске кататься? Огорчаешь, племяш. Ожидания не оправдываешь. К такому вот выражению лица корона не подходит…

В другой обстановке — вернее, перед другими людьми — он признал бы: правда истинная, все так и есть… мало что светит пухоперонцам от такого мрачного, тяжелого меланхолика, каким стал он… И вряд ли он сделается другим, надев отцовскую корону… Но баловать откровенностью этих — ни за что!

Генерал Гробани предложил принцу попробовать бег. Пять-шесть раз вокруг дворца, с высоким вскидыванием коленок, утром и вечером… Советовал генерал по личному опыту: сам он, когда овдовел, расклеился так же нехорошо, так же надолго, и спас его для службы и отечества исключительно такой бег. И еще — бассейн! Только воду в нем надо от минус пяти до плюс пяти; теплее — вряд ли поможет!

Рассеян был принц, глуховат к добрым советам… И вдруг, оглядев всю компанию, он оживился и крикнул камердинера своего, Гастона. Опять клюнула в темечко та идея: надо угостить их! Угостить знатно, чтоб запомнилось… Идея овладела принцем так азартно, что и от самих гостей не утаил ее Лариэль! В леднике, объявил он многообещающе, осталось фунта три фармазонского творога!.. Господа, небось, так по нему соскучились!.. Накроем стол, посадим за него всех пламенных борцов Кисломолочного движения, все они тут как раз…