— Это уж очень крайний вывод, — засмеялась Зоя.

— Нисколько. Всё звенья одной цепи. Нам кажется, что высотные здания, счетные машины и спутники приближают нас к прекрасному будущему. Нет Пока мы не перестроим нравственность человеческую, мы к нему не приблизимся. Но об этом очень мало думают.

— Выходит, все мы безнравственные?

— Не мешай, Тося. Кто же об этом должен думать?

— Каждый о всех и все о каждом. Тогда станет невозможным не выполнить данное слово, оклеветать, не прийти в больницу к матери.

— Он, поди, в вечернюю смену работает…

— Или развращать санитарок подачками ради смены чистого белья.

— Не обещаю исправиться! — отозвалась Зоя.

— Или получить торт из мороженого и засунуть его в наш маломощный холодильник, где он, скорее всего, уже погиб.

— А что я должна была с ним делать? — В Тосином вопросе был вызов.

— Угостить своих товарищей по несчастью.

Тося не ожидала такого прямого ответа:

— Вот как вы рассуждаете… Какое у вас мнение…

Потом нашлась:

— Мне его товарищи из хладокомбината прислали, для поправки здоровья, а я раздам посторонним. Неудобно получится перед коллективом.

— А к себе вы предъявляете такие же высокие требования? — спросила Зоя.

— Стараюсь изо всех сил.

— И достигли цели?

— Цели нет. Это процесс бесконечный.

— Ну, и для чего тогда вытрющиваться? — все еще злилась Тося. — Выдумки это все.