— Не надо прибегать к этому оружию, Галя.

— Я не нарочно, — сказала она, — просто так все было хорошо, тихо, и ты рядом, и Тимка сопит. Человек всегда создает себе иллюзии.

Он закурил.

— Прости меня, но это философия на мелком месте.

— Ах, только не говори этих заученных фраз… Не умничай.

Галя уже начала злиться. Он был спокоен:

— Ты поссоришься со мной и потом будешь жалеть. А я не хочу ссориться. Я хочу, чтобы ты меня поняла.

— Что ж тут не понять? Ты меня не любишь, вот и все.

— Галя, поговорим простым человеческим языком. Ты замечательная, умная и все такое. Как только я тебя увидел, я все это понял и оценил. Но жениться я не хочу и не могу. Ни на ком. По многим причинам. У меня больная мать. Она против моей женитьбы. Я с ней не расстанусь. Главный интерес моей жизни в работе. Ни одна женщина этого не поймет.

— Почему же не поймет?

Он махнул рукой:

— На словах всегда все хорошо. Ты вспомни, что ты мне говорила: рожу ребенка, и это тебя не касается. Говорила? Чего же ты теперь добиваешься?

— Я хочу, чтобы мой ребенок хоть раз сказал «папа», чтоб у него было имя и отчество. До сих пор у него нет имени. Как, по-твоему, его зовут — Тимофей? Артем?

Она с отчаянием подумала: «Почему я всегда перед ним такая дура и говорю какие-то дурацкие вещи?»

— Назови его как хочешь, — сказал он, — что за проблема, я не понимаю?

— Уходи, — потребовала она. — Ничего мне от тебя не надо. Убирайся.

— Черт знает что, — негромко говорил он, завязывая галстук, — это черт знает что за характер.

Галя лежала ничком на кровати и ждала, пока он соберет свои шмотки, оденется и уйдет. Она не ответила на его короткое прощание. Он осторожно притворил за собой дверь. Что же поделаешь? Чем его удержишь?

В дверь постучали. Тихо, чуть слышно.

Вернулся! Неужели вернулся!