– Эта переборка очень тонкая, сэр. Когда вы так кричите, в другой каюте все слышно.

Он вышел, но вернулся через пять минут, неся в одеревенелых растопыренных пальцах накрытый салфеткой поднос. Оказалось, на подносе стояла тарелка с дымящимся супом, а рядом лежал стеклянный тюбик с белыми плоскими таблетками, заткнутый крохотной серебряной пробкой.

– Не хотите ли супа, сэр? – взмолился Траут, словно прося отпустить ему смертный грех. – Он очень питательный, сэр. Сиднейский суп, сэр. Капитан велел доставить его вам. А леди Филдинг, сэр, услышав, что вас мучают головные боли, спрашивает, не желаете ли вы принять аспирин.

Харви сжал губы. Ему хотелось одновременно завопить, выругаться и разрыдаться.

– Ладно, оставьте это, – произнес он глухим голосом. – Поставьте у кровати.

А потом опять лег, закрыл глаза, прислушиваясь к потрескиваниям и вздохам судна, прокладывающего путь во мраке. Таинственная символическая сила влекла Харви вперед помимо его воли. Несла его вдаль с неразборчивым лепетом, будто вокруг шелестели тихие, что-то беспрестанно нашептывающие голоса.

Глава 7

Глава 7

Плавание продолжалось уже три дня, по-прежнему дул попутный юго-западный ветер, «Ореола» мчалась по безмятежной зыби, слева по борту исчезал из виду мыс Финистерре. Утреннее солнце урывками проглядывало между облаками, теплые дожди время от времени разглаживали поверхность моря.

На палубе справа по борту раздавался топот, а ниже в кают-компании сидели перед открытой фисгармонией Роберт Трантер и его сестра.

– Это выдающееся произведение, Роберт, – задумчиво сказала Сьюзен, отрывая пальцы от клавиатуры и переворачивая страницу с нотами на подставке. – И конечно, ты прекрасно его поешь.

– Да, в нем есть нарастающий размах, как в старой «Славе». – Он наклонил голову в сторону иллюминатора, словно прислушиваясь к усиливающемуся топоту наверху. – Как думаешь, Сью, может, хватит музыки на сегодня? Солнце так сияет. – Он улыбнулся. – Пожалуй, хору имеет смысл пойти наверх.

Ее пальцы побежали по клавиатуре медленнее, и она обратила на брата теплый взгляд карих глаз.

– Роб, но мы ведь только начали. Мы договорились – один час, верно? Это мой самый любимый час в сутках, когда я могу побыть с тобой, посидеть в тишине.

– Я знаю, Сью, – ответил он, коротко хохотнув. – Конечно, наши репетиции доставляют мне удовольствие. Просто, кажется, дело в том, что мне трудно усидеть на месте. Тебе должно быть знакомо это чувство, когда выбираешься на палубу.

Она бросила на брата пристальный взгляд, снова отвернулась, извлекла из инструмента долгий приглушенный аккорд.