Коркоран слушал, наставив на инструмент расплющенное ухо и едва заметно кивая, – эта мелодия была созвучна его настроению. Дибс, чья верхняя губа вопросительно изогнулась, обнажив желтоватые зубы, думал об обеде. Хмурая безжизненность Элиссы не выдавала ничего, кроме скуки и презрения. Но Мэри слушала как завороженная. Она свернулась на диванчике, подогнув стройные ноги, так что туго натянувшаяся синяя саржевая юбка подчеркивала красоту ее бедер. Взгляд молодой женщины был отсутствующим, она не смотрела на певца. В выражении ее прелестного лица, минуту назад такого восторженного и смелого, появилась безнадежность, странная потерянность. Перед ее мысленным взором плыли волнующие, непостижимые тени, в ушах звучал плеск воды в фонтане, и с его журчанием мешалось белое сияние луны. Она вновь ощутила дрожь, словно стояла на краю глубокой пропасти, где вот-вот должно было что-то открыться.

Внезапно голос взметнулся в последний раз и затих на высокой ноте. Все молчали. Мэри была слишком тронута, чтобы заговорить. Затем Элисса демонстративно зевнула, прикрыв рот ладонью.

– Большое вам спасибо, – флегматично произнесла она. – Я слышала это в исполнении Робсона. У него получалось довольно красиво.

Униженный Трантер покраснел до корней волос. Сьюзен встала резко, как автомат, и начала собирать ноты.

Тогда Мэри сказала:

– Это было чудесно… чудесно. – Она помолчала, подбирая слова, чтобы лучше выразить свою мысль. – Что-то кроется за этим… какой-то смысл, который нельзя увидеть на поверхности.

– Ей-богу, а вы правы, леди, – галантно поддержал ее Коркоран. – Под поверхностью происходит много всякого, чего нам не уразуметь. Того, что нам и не снилось и что нельзя объяснить, как ни старайся.

Наступила недолгая тишина. Мэри встала и, не сказав больше ни слова, вышла из кают-компании.

Дождь прекратился. Облокотившись о перила, она чувствовала, как ветер дует в лицо, и, приоткрыв рот, вдыхала свежий, чистый воздух со звуком, похожим на шелест внутри морской раковины. Она испытывала сейчас сильнейшие переживания безо всякой на то причины. Смысл, который нельзя увидеть на поверхности! О, как же она глупа, слишком глупа, чтобы выразить это словами. Но она ничего не могла с собой поделать. Слепо протянула вперед руки раскрытыми ладонями вверх и всей душой отдалась внимающему ей горизонту.

Маленькое общество, собравшееся было в кают-компании, распалось: Коркоран и Дибс разошлись по своим каютам, а Сьюзен остановилась посреди комнаты, сжимая под мышкой папку с нотами и устремив карие глаза на Роберта, который все еще сидел рядом с фисгармонией.