– Ты идешь, Робби? – спросила она тихо. – Тебе пора принять лекарство.

Он поднял голову с видом человека, которого отвлекли от серьезных раздумий.

– Я тебя догоню, Сью. Приготовь, пожалуйста… – он одарил ее улыбкой старшего брата, – проклятое снадобье.

– Пойдем сейчас. Иначе ты наверняка про него забудешь.

По-прежнему улыбаясь, он произнес с необычной легкостью:

– Нацеди одну дозу, Сьюзи, и, если она не исчезнет через полчаса, я выпью всю бутылку разом.

Она стиснула пальцами зеленую картонную папку, но заставила себя ответить улыбкой, затем повернулась и бесшумно покинула кают-компанию.

Взгляд Элиссы, вернувшийся из пустоты, случайно упал на Роберта.

– Сестра вас ревнует, – заметила она и не преминула уколоть: – С чего бы это?

– Мы со Сьюзен живем друг для друга.

– И для Бога?

– Да. Для Бога.

Она бросила на него взгляд через пространство комнаты, как через континент. В ее глазах, исполненных безжизненной насмешки, тем не менее проглядывало и противоположное чувство – удивление. Она считала собеседника самым ничтожным созданием, самым невыносимым занудой, самым презренным хлыщом из всех любителей проскулить какой-нибудь псалом. Темные глаза Роберта уловили этот пристальный взгляд вместе со всем, что за ним скрывалось, и он неожиданно выпалил:

– Миссис Бэйнем, почему вы презираете нас – мою сестру и меня? Мы не обладаем таким происхождением, как ваше, не настолько хорошо обеспечены, не стоим с вами на одной ступени социальной лестницы. Но несмотря на это, мэм, мы люди. По крайней мере, я так предполагаю. Мы заурядные люди, пытающиеся быть честными и добрыми.

Элисса без интереса прикурила сигарету. Но Трантер встал, внушительно прошагал к диванчику и уселся рядом с ней.

– Миссис Бэйнем, – церемонно произнес он сильным и мягким голосом, – я ждал возможности поговорить с вами. И позвольте заметить, – его глаза внезапно блеснули, а речь ускорилась, – я сейчас по-настоящему честен. Вы смотрите на нас с сестрой как на кого-то вроде факиров, попросту обманщиков. Но мы не такие. Нас, евангелистов, обливают грязью. О нас написаны книги, авторы которых потешаются над нами, нашей речью, нашей одеждой и всем прочим. Это неслыханно! И Бог свидетель, это неправда. Допускаю, бывали случаи – неприятные случаи, когда мужчины и женщины с повадками коммерсантов торговали словом Божьим. Но на каждого из этих шарлатанов приходится сотня других, честно и горячо верующих. Прочитав те книги, вы могли бы подумать, будто в религии нет ни унции добрых намерений и рвения. Будто каждый пастор сомневается в том, что проповедует. Это отъявленная ложь. Я верую каждой жилкой своего существа. Миссис Бэйнем, мэм, возможно, вы не сочувствуете этой вере, но хотя бы имейте сердце признать, что мы искренни.