Роберт снова громыхнул смехом. Приблизился и по-братски положил на плечо Харви крупную руку.

– Отныне можете на меня рассчитывать, мой друг. Я не англичанин и не аристократ, как ее милость, но поболтаю с вами в любое время, когда только захотите. Да, сэр. Пожалуй, я вам так скажу: если я могу что-то для вас сделать – что угодно, – считайте это уже сделанным. – Он бросил быстрый взгляд на Элиссу. – Поверьте, если мы не можем помочь друг другу из христианского милосердия…

Харви одеревенел в своем кресле. Он, потерявший всё, вынужден иметь дело с этим гнусным пустомелей… Невыносимо. Он поднялся с нервным ожесточением, внезапно осознав, что все на него таращатся. Лишь Мэри, казалось, не смотрела на него, по-прежнему устремив взгляд на море.

– Вы мне льстите, – сказал он Трантеру зловещим тоном. – На самом деле я не заслуживаю вашего внимания.

– Вовсе нет, друг мой, вовсе нет. Право, я думаю…

– Заткнитесь! – прошипел Харви. – Прекратите эти завывания.

Трантер, разгоряченный чаем и собственным мужественным состраданием, нелепо сник.

– Ну что вы, – произнес он, заикаясь. – Ну что вы, я просто хотел выразить сочувствие как слуга Божий.

– Божий! – произнес Харви тихим голосом, отравленным горечью. – Странный у вас, должно быть, Бог, если позволяет вам проповедовать от его имени. – Наклонив голову, он прошел мимо компании и двинулся к трапу.

В этот момент из штурманской рубки вышел Рентон. Он не обратил на пассажиров никакого внимания, явно поглощенный своими мыслями, чуть ли не озадаченный. В руке он держал радиограмму.

Естественно, Элисса была первой, кто сообразил, что у капитана могут быть интересные новости, и воскликнула в своей томной манере:

– Капитан, неужели вы получили сообщение, которое избавит меня от скуки?

Рентон поднял глаза от тонкого белого листка и заметил присутствующих.

– Ничего особенного, – ответил он, стараясь придать голосу уверенность и легкость. – Извините, если я вас разочаровал. Совершенного ничего особенного.

Дальше Харви слушать не стал. Он уже ступил на трап. Спустился, преследуемый странным чувством потерянности и бестелесности, вошел в каюту и снова погрузился в одиночество.

Глава 9

Глава 9

В субботу утром они подплыли к безветренному берегу у Лас-Пальмаса. Проскользнув вместе с рассветом в спящую гавань мимо тихих судов, на мачтах которых все еще слабо помаргивали фонари, «Ореола» прислонила к молу свой покрытый соленой коркой бок.

Харви проснулся через три часа, разбуженный лязганьем люка в носовой части судна. Впервые за много ночей он хорошо выспался и теперь лежал, полностью расслабленный, наблюдая, как сияющий солнечный луч озаряет белые переборки его каюты. Он ощущал непривычную легкость в теле, а голова была занята единственной недоверчивой мыслью: как странно чувствовать себя отдохнувшим. Странным было и ощущение твердой койки под ним, словно переставшей парить в нереальности, как это было последние несколько дней. И когда до его ушей донесся отдаленный звон колоколов на суше, он внезапно понял, что судно вошло в порт. Движимый непонятным возбуждением, он встал, надел халат и вышел на палубу.