Тропа вела на восток и вверх по склону, мерцая в неземном свете, как река. Ступив в этот воображаемый поток, он миновал апельсиновую рощу, где на деревьях созрели плоды; густо заросший участок земли со старыми банановыми пальмами; несколько пустых упаковочных сараев; кузницу без крыши; пустой фургон, накренившийся набок из-за сломанного колеса. Всюду была жизнь – и везде царил упадок.

Пройдя примерно четверть мили, Харви перебрался через низкую каменную стену и увидел наверху скопление тусклых огоньков. Спустя три минуты он уже стоял на деревенской улице, сразу ощутив запустение, мрачной пеленой окутавшее это место. Казалось, его покинули все живые существа, кроме нескольких крадущихся собак, однако на противоположной стороне улицы вдруг распахнулись черные двери церкви, и оттуда из полумрака медленно потянулась процессия: впереди служки с кадилами, аколит[60] и священник, следом все прочие. Близкие умершего шли, держась за привязанные к гробу тонкие шнуры. Харви застыл на месте и обнажил голову, когда мимо проплыл маленький белый гроб. Никто не обратил внимания на незнакомца. «Ребенок», – промелькнуло у него в голове, и, когда похоронная процессия повернула к кладбищу, он, сощурив глаза, разглядел холмики свежевырытой земли. Затем двинулся вперед. Чуть дальше отметил группу солдат, сгрудившихся у тележки с горящей нефтью. Дорога вокруг них была завалена упаковочными ящиками. К солдатам торопливо подошли две монахини.

«Наконец-то я здесь, – подумал он. – Наконец могу что-то сделать».

Он не стал ждать. Дверь ближайшего дома была распахнута, и Харви импульсивно ворвался в освещенную комнату. На кровати в углу лежала крестьянская девочка, над ней склонилась какая-то женщина. Когда он вошел, она выпрямилась и повернулась к нему. Вдруг короткое восклицание сорвалось с ее губ. Это была Сьюзен Трантер.

Глава 18

Глава 18

За два дня до этого Мэри Филдинг наблюдала за отплытием «Ореолы» из гавани Оротавы. Стоя на балконе отеля «Сан-Хорхе», она смотрела, как судно исчезает в рассеивающемся тумане, и ветер швырял ей в лицо капли дождя. Мачты растворились последними, но вот и они пропали из виду, и Мэри осталась один на один со своей печалью. Она долго стояла без движения, в голове по-прежнему звучал рокот двигателей. Потом развернулась и через порог широкого французского окна вошла в спальню. Комната была очаровательна – просторная, содержащаяся в идеальном порядке, со вкусом обставленная; кровать из красного дерева была защищена москитной сеткой. Мэри опустилась на плетеный стул рядом с аккуратно сложенным багажом, остро ощущая пугающую тяжесть на сердце. Следовало вызвать горничную, чтобы та распаковала вещи, встретиться с Элиссой, разобрать почту – огромная стопка писем покоилась на верхнем чемодане. Нельзя сидеть вот так, вяло уронив руки на колени. Но она не могла стряхнуть апатию. Болело в боку, болело невыносимо.