– Ей-богу, скорей бы уже громыхнуло. Как по мне, это тянется чересчур долго.

Маркиза, сидевшая чопорно и прямо в своем пышном одеянии, заявила:

– Буря не начнется. Завтра – да. Но не сегодня.

– Я уже заждался, – сказал Коркоран. – Чесслово, ожидание – это как сидеть на бочке с порохом.

Сьюзен беспокойно пошевелилась. Из-за крайнего утомления ее нервы были напряжены до предела.

– Давайте не будем ныть по поводу грозы, – выпалила она. – По-моему, все и без того плохо. Мне кажется, нам следовало бы молиться, а не жаловаться на погоду.

Маркиза деликатно возвела глаза к потолку. Ей не нравилась Сьюзен, которую она называла «Американа». Роджерс, американец, воровал воду из ирригационного источника, и маркиза перенесла враждебность по отношению к нему на всех представителей этой страны. В ее собственном простодушном изложении это звучало так: американцы поступили с ней дурно.

– Слова-то святые, а когти кошачьи, – пробормотала она и отстраненно улыбнулась. – Это старая пословица, которую я запомнила. Но, несмотря на все пословицы и молитвы, разумеется, гроза настанет.

Жаркая краска вспыхнула на серых от усталости щеках Сьюзен. Ей хотелось дать себе волю, бросить в лицо этой нелепой старухе по-настоящему обидный ответ. Но нет, она сдержалась. Опустила глаза в тарелку и извинилась:

– Наверное, я должна попросить прощения за такие слова. Я не подумала. И я разваливаюсь на части. Наверное… наверное, все дело в этом. Мне жаль.

– Нет нужды сожалеть сейчас, Американа, – сказала маркиза, странно кивая головой. – Когда придет гроза… гроза, о которой нельзя говорить… тогда будет больше поводов для печали.

Сьюзен уставилась на нее, одолеваемая дурными предчувствиями, и спросила, запинаясь:

– Что вы имеете в виду?

Маркиза изящно глотнула воды.

– Некоторые мысли не выразишь словами. Лучше обдумывать их, оставляя невысказанными. Я могла бы многое сказать о сборище гостей под моей крышей. Возможно, в этом есть смысл, недоступный человеческому пониманию. Мы, люди, столь сильно чувствуем и столь мало знаем.

– Не говорите так, – прошептала Сьюзен. – У меня мороз по коже. О, весь этот дом наводит на меня страх.

– Диковинные дела вершились в этом доме, – спокойно ответила маркиза. – И еще более диковинные могут свершиться. К чему себя обманывать? Без сомнений, приближается какое-то бедствие. Воистину, я его предвижу. Это витает в воздухе, как гроза. Придет ли несчастье по мою душу? Нет-нет. Мой час еще не пробил. Или по вашу? Вы так сильны, так крепки духом. Вы скажете, что есть только один очевидный ответ: беда стучится к английской сеньоре. Что ж, можете судить по своему желанию. – Она повела крохотной, унизанной кольцами рукой в жесте неясном и вместе с тем весьма многозначительном.