Сьюзен потянулась к фруктам, лежащим на ее тарелке. Но не могла проглотить ни кусочка. Разрываемая бушующими в груди эмоциями, прошептала: «О, помоги нам всем, Господь. Умоляю, помоги нам».

Внезапно маркиза, с присущей ей непредсказуемостью, встала со стула. Брезгливо смочила водой пальцы и губы. Потом перекрестилась, пробормотала благодарственную молитву, снова осенила себя крестным знамением. Наконец провозгласила:

– Быстро ест тот, кто ест мало. И для Исабель де Луэго пришло время удалиться на покой. Да-да, теперь она должна уйти в свою комнату. – Она неторопливо поплыла из столовой, расставив локти; мантилья развевалась за спиной. Но у дверей хозяйка остановилась, обвела призрачную комнату рассеянным, почти невидящим взглядом.

– Al gran arroyo pasar postrero, – произнесла она очень отчетливо. И бросила напоследок: – Adiós.

Это была ее прощальная речь.

Сьюзен испуганно посмотрела на Коркорана и прошептала:

– Что она имела в виду?

Джимми встал, отряхивая с жилета крошки.

– Да ничего такого, – пробормотал он. – Я не очень-то понимаю их тарабарщину.

Но Сьюзен настойчиво стиснула его руку:

– Что она сказала?

– Опять отмочила какую-то белиберду, можешь не сомневаться, – неловко ответил он. – Что-то насчет большой реки, мол, будь последним, кто ее переплывет. Но ты не злись на нее, пусть себе лопочет. Она на многое способна и довольно славная кроха, если узнать ее поближе. Ей-богу, дала мне шанс изменить всю мою жизнь. – Он взял понюшку табака, постоял еще немного у стола. Затем, украдкой бросив взгляд на собеседницу, направился к двери. – Ну, я на кухню. Дел по горло, надо закончить до утра.

Он тихо вышел, и Сьюзен осталась одна. Она по-прежнему испытывала безотчетную тревогу. Нервно повертела в пальцах лежавшую на тарелке кожуру. Крохотные капли маслянистого сока пропитали бинт на поврежденном большом пальце, и ранка снова начала саднить. Но Сьюзен едва замечала жгучую боль, вяло размышляя о загадочной и в то же время жуткой старухе.

«Большая река… Будь последним, кто ее переплывет». Что это значит? Она говорила об этой выжженной земле, где все ручьи пересохли? Слова старой испанки звучали таинственно, необъяснимо, но с неясной угрозой. Наконец, решительно выпрямившись, Сьюзен отбросила в сторону зловещие мысли, убрала волосы со лба, поднялась на ноги. Но когда она отодвигала стул, дверь распахнулась и в столовую вошел Харви.

Сьюзен резко вздохнула, решив, что его внезапное появление имеет ужасную причину. Вопрос трепетал на ее губах. Она не могла задать его, лишь испуганным взглядом проследила, как Харви молча пересек комнату и опустился на стул напротив. Взглянул на помощницу и медленно покачал головой: