Ветерок не дул. Воздух был тих и неподвижен. Ни одна птица не приветствовала явление нового дня. Земля лежала обнаженная и молчаливая, ожидая прихода бури.

Какое это имело значение? Пусть грянет буря, пусть случится что угодно! Мэри стало лучше, она спасена, жива! Ослепленный своим счастьем, он забрел на границу поместья в заросли дрока.

Внезапно он услышал непонятное жужжание. Оно доносилось сверху, словно чудовищная стрекоза рассекала медное небо. Нет, не жужжание, скорее рокот. Оглушающий рокочущий звук. Харви закинул голову, но ослепительный медный блеск резал его утомленные глаза. Надо признаться, он смертельно устал. Возможно, от этого такой жуткий шум в ушах. Он хотел рассмеяться над своей глупой фантазией. Так смешно – не передать словами. Но засмеяться он не смог. Глаза закрывались сами собой. Пьяный от сонливости, он споткнулся и зашатался.

Пока гидросамолет кружил над гаванью и снижался, Харви опустился на землю под густой куст дрока, сомкнувший над ним свои ветки, и мгновенно заснул.

Глава 25

Глава 25

Он понятия не имел, как долго проспал. Проснувшись, обнаружил, что наручные часы остановились. Но рассудил, что, должно быть, час уже поздний, – небо темнело, наступил вечер. Падали теплые тяжелые капли дождя. Брызги, попадавшие на лицо, и разбудили Харви. Стряхнув мимолетное удивление по поводу того, где он находится, Харви просто полежал некоторое время в зарослях дрока, позволяя одиночным каплям шлепаться на лоб, щеки, брызгать в глаза. Влага коснулась губ – на вкус она была мягкой и пресной. А потом по небу прокатились раскаты грома. Чудесно! Харви не видел молнии, но в то же мгновение, словно по чьему-то устрашающему приказу, ливень хлынул потоками.

Харви подскочил, смеясь как мальчишка, и побежал на поиски укрытия. Как хорошо ему было, каким обновленным и отдохнувшим он себя чувствовал! Наконец-то буря – она медлила так долго, что теперь разразилась с удвоенной яростью. Снова грянул гром, и Харви рассмеялся от чистого восторга. Конечно, для такого настроения была причина. Первое, о чем он подумал после пробуждения: «Ей лучше». О, какая восхитительная это была мысль, головокружительная, великолепная! Лучше. Лучше. Мэри лучше!

Он бегом пересек подъездную аллею, краем глаза заметив, что гравий взрыхлен и исполосован свежими колеями. Проскочил в дверь, стряхнул с пиджака капли и остановился в холле, переводя дыхание. Здесь, как всегда, царила тишина, но теперь она не внушала страха. Дверь столовой была открыта. Он приблизился быстрыми шагами и заглянул внутрь. В молчании и тенях этой странной, хотя и знакомой комнаты, сидела маркиза, ужиная одна. Право, это было забавно – он неожиданно вздрогнул, вспомнив их первую встречу, – видеть ее здесь, в этом черном платье, увешанную побрякушками, одинокую, непостижимо величественную. Казалось, она почувствовала его присутствие. Подняла голову, устремила на него птичьи глаза, в которых не было удивления.