Как мог он усидеть неподвижно?! Мысли разбегались, разум корчился и изгибался, как кедры под ураганом. Он не мог оставаться в доме. Не мог дожидаться возвращения Коркорана. Не мог поговорить с маркизой. Как в тумане, спустился в холл, пересек сад и вышел на тропу, ведущую в горы. Он сам не сознавал, куда идет. На фоне темнеющего неба смутно вырисовывался Пик, казалось, молчаливо призывая к себе. У Харви возникло странное чувство, что подъем на эту устремленную в небо вершину принесет ему покой – о, неизмеримый, вековечный покой. Там, высоко над мелкой землей и крохотным берегом моря, окруженный облаками и редкими всеведущими ветрами, он приникнет к ступеньке лестницы на небеса и навсегда убаюкает себя в величественной безмятежности. Пока он поднимался, не отрывая взгляда от великолепного гребня, его посетил проблеск откровения. Видение, которое невозможно пересказать словами.

Он поднимался выше и выше. Сойдя с вьючной тропы, по которой брел. Не обращая никакого внимания на дождь. Убеждаясь все больше, что он должен, должен достичь этой отдаленной вершины. Голые склоны, покрытые известковыми слепками растений и ядовитыми кустами. Он миновал их все. Почва цвета выгоревшей охры, овраги, засыпанные нанесенным песком. На уступах скалы росли чахлые виноградные лозы и дикие смоковницы – перепутавшиеся, неразделимые, как мысли в его голове. Следом – террасы, уровень за уровнем, засыпанные раскрошенной пемзой. Он пробивался, как безумный, к Пику, дальше и дальше. Опускалась темнота, дождь и ветер усиливались, гром обрушивался на холмы. Спотыкаясь, Харви шел вперед по тропе между горками вулканического пепла, навевающими чувство опустошенности. А потом он добрался до пещер. Они уходили глубоко в скалу, вход в каждую обозначался островками, усаженными кукурузой, которая выросла на вулканическом пепле.

Лай собак… лица, выглядывающие из этих крохотных нор в скале. Лица, смотревшие на него. Обитатели пещер. К нему рванулись неотчетливые фигуры – низкорослые, хилые люди, – окружили его, что-то крича на непонятном языке. Они помешали путнику идти дальше. Тараторя, показывая руками на небо, затолкали его в безопасную пещеру.

Пещеры Эль-Тельде – теплые, сухие, тускло освещенные красными угольками. Там Харви пролежал всю ночь, пока вокруг Пика бесновалась буря.

Он мог бы уйти на следующее утро. Но остался. Разум его немного успокоился, тело смирилось со странным изнеможением. Они были дружелюбны, эти маленькие люди, навязавшие ему свое незатейливое гостеприимство. Они дали ему еду – gofio – кашу из кукурузы, которую вырастили сами. Когда взошло солнце, дети выбрались из пещер и запрыгали по камням. Почти голые, крохотные и пугливые, как белки. Сидя на разогретом солнцем уступе, Харви наблюдал, как они играют. Преодолев первоначальную недоверчивость, они катались и кувыркались у его ног, взбирались ему на колени. Странный опыт. И так недалеко от гребня Пика… Не улыбаясь, но и не отталкивая их цепляющиеся ручонки, он позволил голым малышам играть с ним.