Харви поднял глаза. Наступила пауза. Коркоран потупился. Казалось, он пожалел о том, что сболтнул.

– Ты же не знаешь… – произнес он другим тоном. – Не знаешь, что случилось со Сьюзен.

– Сьюзен? – удивленно переспросил Харви.

Джимми поколебался, потом мрачным и приглушенным голосом рассказал о смерти Сьюзен Трантер.

– Тела так и не нашли, – закончил он тихо. – Она где-то там, на дне моря, бедняжка. Ох, я сильно огорчился. У нее всегда было что-то такое во взгляде, какая-то грусть, ожидание беды. Она слишком рьяно пыталась добиться своего, слишком упорно. Думаю, как раз поэтому ничего и не получила.

Харви уставился на него расширившимися от ужаса глазами. О, это слишком страшно… Он не мог поверить в случившееся. Сьюзен, страстная натура, умеющая так глубоко чувствовать…

Видимо, он произнес это вслух, потому что Джимми пробормотал:

– Теперь она ничего не чувствует… там.

Там. На дне моря, среди холодных водорослей и кораллов, полосатых рыбок, шныряющих над побелевшими распахнутыми глазами. «Просто дайте мне шанс… дайте мне лишь крохотный шанс!» Она умоляла, протянув к нему руки, слишком пылкая, жаждущая счастья. И теперь она там…

При этой мысли Харви содрогнулся.

– Мне ужасно, ужасно жаль, – прошептал он, словно разговаривая с самим собой. Надолго умолк. Потом спросил: – Где ее брат?

– Этот! – вскричал Коркоран с непередаваемым презрением. – Ты не поверишь. Он снова ударился в миссионерство. По уши в раскаянии. Клянется, что сестра умерла, дабы вернуть ему Божье благословение. Чтоб ему ни дна ни покрышки, прямо с души воротит от этого малого! Притащил фисгармонию в Санта-Крус, снял дом и лезет спасать всех подряд, будто с цепи сорвался. Голосит свои псалмы и молитвы как очумелый, заливаясь слезами. Слава, слава, аллилуйя! Силы небесные, срамота-то какая, невозможно смотреть, желчь подступает к глотке, аж душит.

Прошла пара минут, потом Харви спросил:

– А ты? Что будет с тобой?

Коркоран с очень серьезным видом принял понюшку. Но как он ни старался, это представление с табакеркой не помогло ему скрыть радость. Скромно засунув большой палец под мышку, он ответил:

– Чесслово, можно сказать, все уже случилось. Закрепился я в Касе. Преемник дона Бальтазара, земля ему пухом. Дали мне в подчинение дюжину желтых парней, выколачиваю из них жирок. Я это поместье приведу в божеский вид, глазом не успеешь моргнуть. В город приехал на собственной повозке. Говорю тебе, я удачно пришвартовался – живу, как лорд. И можно сказать, всего этого я добился сам.

Харви едва заметно улыбнулся. Но он был рад, невероятно рад.