– Фу ты! Не мели чепуху, – парировал Джимми. – Не будь таким зазнайкой. Ты ведь хочешь вернуться домой? Или собрался бродяжничать до конца жизни?

Он внезапно умолк, поднял голову и яростно закивал господину, появившемуся в гостиной.

Харви застыл, взглянув на вошедшего. Филдинг, муж Мэри… От этой мысли веяло холодом, а еще диковинным ощущением нереальности происходящего. Довольно высокий, довольно крупный, довольно красивый, он явно воспринимал свою привлекательность легко, как данность. Правильные черты лица, прямой нос, гладко выбритый подбородок. Пышные, красиво причесанные светлые волосы. Лицо, лучащееся чрезвычайной доброжелательностью. На нем вообще стояла печать доброжелательности, словно он не мог и не хотел ее стряхнуть. В особенности его глаза – оптимистично голубые, они улыбались миру, будто непрестанно повторяя: «Очаровательно, очаровательно, о, совершенно очаровательно!»

Филдинг приблизился. Вид у него был восторженный и довольный. Выбросив вперед руку, едва ли не кинулся к Харви.

– Великолепно! – воскликнул он. – Просто великолепно. Теперь все так, как и должно быть, и это абсолютно правильно.

Последовала глубокая пауза, потом Харви позволил Филдингу пожать его руку. Больше ему ничего не оставалось.

– Так-так, – продолжил Филдинг, – разве это не лучшее… – Поддернув складки на брюках, сел. Придвинул ближе стул и вопросил приветливо, но с весьма заметной торжественностью: – А теперь скажите мне, вы уже пообедали?

Обед! Харви отстранился. Этот человек говорит серьезно? Он бросил на собеседника подозрительный взгляд.

– Да, – солгал он, – я уже пообедал.

– Боже мой, какая жалость! Но вы с нами поужинаете. О небо, что я говорю! Теперь куда мы, туда и вы. Я отказываюсь выпускать вас из виду. Так чудесно наконец с вами встретиться! Просто чудесно. Мэри будет в восторге. В полном восторге. Я знаю, все это время она беспокоилась о вас, не на шутку переживала.

Харви снова нервно вздрогнул. Он не мог понять этого неумеренного благодушия, совершенно не соответствующего его ожиданиям. Неужели Филдинг не знает… Ему никто не сказал? Это озадачило и даже взбесило Харви. Вдруг он мрачно бросил:

– Разве ваш друг Карр ничего вам обо мне не рассказывал?

– Карр! – Филдинг рассмеялся. – Я никогда не обращаю внимания на то, что говорит Уилфред. Никогда. Он хороший малый, наш Уилфред. Прекрасный наездник. Но такой эксцентричный, импульсивный, вечно все путает. Его телеграммы, пропади они пропадом, чуть не вывели меня из себя.

– Я говорю не о телеграммах, – невнятно пробурчал Харви. – Я говорю кое о чем другом.