Al gran arroyo pasar postrero.

Она не поняла, что это значит, и теперь никогда не поймет.

…Когда Трантер, которого выбросило волной на пологий песчаный берег в устье реки, пошатываясь, встал на ноги – протрезвевший, чрезвычайно напуганный – и суетливо заспешил на безопасное место, мимо проплыло тело Сьюзен. Карабкаясь прочь, спиной к реке, он бормотал:

– Вот это да! Что на меня нашло? Боже… Господь мой Иисус… Геенна огненная! Наверное, я сошел с ума. Надо же, чуть не утонул. Пожалуй, надо переодеться в сухое. Боже, как я рад… благодарю тебя, Господи…

А тело Сьюзен река понесла дальше, во тьму моря.

Глава 27

Глава 27

Две недели спустя Харви Лейт спустился с холма и приблизился к Санта-Крусу. Был полдень. Ветер утих, ярко светило солнце, земля источала пар под сияющим небом. Буря давно миновала и была позабыта.

Путник вошел в город, обогнул рынок, пересек центральную площадь и выбрался на берег. Шел он быстро, не оглядываясь по сторонам. Миновав таможенное ограждение, ступил в транспортную контору, приблизился к окошку с надписью «Справочное бюро» и обратился к клерку.

Сидящий за окошком темнокожий юноша с лихими бакенбардами и прилизанными волосами удивленно воззрился на Харви, потом пожал плечами с презрительным безразличием:

– Боюсь, сеньору не повезло. Разумеется, очень не повезло. Второе судно уплыло вчера.

– А когда следующее? – тотчас спросил Харви.

Прилизанный слегка приподнял уголки губ:

– Не раньше чем через десять дней, сеньор.

Наступила тишина. Лицо Харви было непроницаемым.

– Спасибо, – проронил он, развернулся, чувствуя спиной цепкий любопытный взгляд, и вышел из грязной конторы под обжигающее сияние желтого солнца.

Очень медленно Харви двинулся обратно, снова пересек площадь. Остановился у кафе, заметив собственное отражение в зеркале. Он едва себя узнал. Небритое лицо было лицом незнакомца, один ботинок лопнул поперек мыска, от позорного костюма, порванного на коленях и заляпанного грязью, отказался бы и бродяга. «Боже, – подумал Харви, глядя в собственные запавшие глаза, – ну и вид у меня».

Он отошел от кафе, направляясь к скамейкам на площади. Ветерок гнал бумажный мусор у него под ногами, на мостовой валялась гнилая дынная корка, усиженная блестящими синими мухами. Выброшенная кем-то… покинутая… как он сам.

Харви сел на скамейку. Что же, по крайней мере, теперь он мог спокойно сидеть. В ту бурную ночь (прошло несколько дней или, может быть, лет?), когда Сьюзен покинула его, чтобы добраться до дома Роджерса, он был не способен даже на это. Нет! Некая сила подбрасывала его, в груди бурлило мучительное беспокойство, заставлявшее его мерить шагами опустевшую комнату, в то время как по небу прокатывался гром и насекомые суетливо сновали по сухим доскам.