Был вечер четверга, последовавшего за уходом Харви из Бакдена. Снаружи, на Винсент-стрит, сырой мартовский туман поднимался от реки, приглушая шум дорожного движения, казавшийся далеким и слабым, поскольку время было позднее. И в самом деле, маленькие синие часы на каминной полке торопливо, с металлическим звоном пробили десять. Тишина была нарушена, и это дало Исмею шанс заговорить.

– Ну и ну! – воскликнул он под прикрытием эха. – Ты сегодня на редкость словоохотлив.

– Вот как?

– Ты не рассказал мне и половины, дружище. И половины.

– Вот как?

Исмей нетерпеливо пошевелился:

– Не отрицаю, ты пережил странное приключение, чертовски странное.

– Да.

Исмей издал короткий смешок:

– Впрочем, мне бы и голову не пришло, что ты можешь стать жертвой… скажем так, подобных фантазий.

– Вот как?

– Конечно! Ты всегда называл вещи своими именами, разве нет? Постоянно держал наготове увесистый кирпич науки, чтобы занести его над милыми стеклянными иллюзиями жизни, по твоему собственному выражению.

Харви долгое время молчал. Потом сказал безучастным тоном:

– У меня не осталось никаких кирпичей. – Последовала странная пауза. Затем, медленно подняв голову, он добавил: – Говорю тебе, Исмей, я познал нечто новое, что вышибло из меня хладнокровный рационализм. Под небом происходит много такого, что мне и не снилось. Необъяснимого, не поддающегося проверке разумом. О, мы думаем, что так много знаем, а на самом деле не знаем ничего. Ничего. Ничего. Ничего.

Исмей выпрямился:

– Да ладно тебе, дружище. Ты серьезно? Я не понимаю…

– Да! – яростно взорвался Харви. – Ты не понимаешь. И я не понимаю. Но боже мой, тут есть о чем подумать.

Наступила мертвая тишина. Исмей хотел было заговорить, но не стал. Искоса взглянул на Харви, отвел глаза. Потом неопределенно пожал плечами. Он не собирался настаивать на развитии этой темы, черт возьми, не собирался. Ко всей такой невнятной галиматье он относился прагматично. Покажите ему острый аппендицит – уж с ним-то он разберется. Но это? К тому же в конечном счете какое это имеет значение? Главное, Харви вернулся, невредимый и в отличной форме, готовый, явно готовый начать все сначала. План сработал. Исмей говорил, что он сработает. И разве он ошибся? Не доверяя негодным каминным часам, гость достал собственные, взглянул на циферблат и захлопнул их с аккуратным щелчком.

– И о чем, дьявол тебя забери, – поинтересовался он с внезапной веселостью, – о чем ты думаешь сейчас?

– Думаю, что изрек бы в такой ситуации Коркоран, – медленно проговорил Харви. – Наверняка что-нибудь жизнеутверждающее. – Он процитировал: – «Позволь мне удалиться от всего, не сокрушаясь, но напевая, подобно лебедю». Это Платон, Исмей. – Он странно улыбнулся. – Великий малый был этот Платон. Почитайте, молодой человек, если найдете минутку.