— А Николай Васильевич где? — спросил уже вслух.

— У костра. И вам пора: на восходе утиная лётка шибчей…

На жарком костре закипал чай. Николай Васильевич с осунувшимся от недосыпа лицом, но весьма оживленный, извлекал из рюкзака кружки-ложки.

— Выспался? — спросил он Кима.

— Вздремнул малость.

— Вот и добро: значит, восстановил силы. Сейчас хлебнем по глотку чаю — и вовсе отлично будет… Я считаю, что вам со Светой следует пойти вдоль большой тыколы. А я тут утоплю сеть, покружу окрест. Может, рыбки на уху добуду… Обед приготовлю к вашему возвращению.

Ким не знал, радоваться ли ему, что снова окажется наедине со Светланой. Ему-то, конечно, хотелось этого. Да как распорядится она сама?

Спустя некоторое время Светлана вышла из избушки с полотенцем через плечо. Он видел, как она спустилась к курье, умылась, фыркая от холода. Достала зеркальце, пристроила на сосновом суку и кончиком черного карандаша обвела веки.

«Для кого басится? Для лешаков, что ли?» — подивился Ким.

Старая тыкола вминалась в лес огромной подковой, километров пять длиною. На правом, высоком ее берегу стоял сосновый бор. Наверное, Вычегда текла когда-то именно здесь, и крутояр был ее берегом, а потом река почему-то выбрала себе путь левее, оставив озеро в утеху рыбакам да охотникам. Действительно, лучшего места и не сыскать: здесь можно было, прячась за соснами, подойти почти к самой воде.

Оставив спутницу в сосняке, Ким спустился к озеру, вгляделся. И сразу же увидел уток, безмятежно снующих по тихой глади.

Вернулся, рассказал. Черные глаза девушки загорелись:

— Ой, Ким, ты ведь такой добрый парень — уступи мне первый выстрел!

— Конечно… — пробормотал он, зная, что ради этих глаз будет всю жизнь готов к любым жертвам, к любым потачкам.

Пригнувшись, девушка заспешила к берегу. Но вместо выстрела он вдруг услышал всполошенное хлопанье крыльев — птицы всей стаей поднялись в воздух.

Когда подошел, Света стояла растерянная и едва не плакала от обиды. Попыталась оправдаться.

— А одна из них, оказывается, плавала у самого берега — я ее и не заметила. Она — порх, и всех остальных подняла за собою…

— Поспешишь — людей насмешишь, — напомнил Ким, усмехнувшись. Он-то знал, что если б пошел сам, то из эдакой стаи парочку никак бы не упустил.

Над бором вставало большое красное солнце.