Наконец в глухой непрогляди затарахтел мотор. Света и Ким закричали наперебой:

— Эге-ге!

— Па-а-па!..

Через несколько минут Николай Васильевич принял на борт окоченевших охотников.

— Вот удачная поездка — с первых же шагов приключение! — бодрилась Света, кутая плечи теплой отцовской тужуркой.

— Из-за вашего приключения я чуть инфаркт не заработал… — ворчал Николай Васильевич, руля к берегу.

Время было позднее, поужинали в спешке, бутербродами, вскипятив на костре чайник. Надо было часок-другой поспать, чтобы поспеть к заревой лётке уток. Подняли из моторной лодки в избушку бакенщика весь скарб, постелились на полу и, не раздеваясь, улеглись в ряд.

— И чтоб никакой болтовни! — предупредил Туробов. — Спать…

Ким думал, что от усталости и после недавних страхов заснет как убитый. Но сон не являлся. Теперь, когда под ним был твердый пол, он снова и снова холодел, вспоминая этот сумасбродный выход во льды на утлой скорлупке. Теперь казалось чудом, что они благополучно вернулись да еще и принесли добытую утку.

Он почувствовал на шее горячее дыхание Светланы: во сне она повернулась к нему. Ощутил совсем близко ее ровно дышащую грудь. Его охватила сладкая истома. Лежал, боясь шелохнуться, чтобы не потревожить, не спугнуть…

А совсем рядом, за стеной избушки, по-прежнему ухала река, тараня берега заблудшими поздними льдами.

Когда он открыл глаза, через крохотное оконце в избушку сочился утренний свет.

Николая Васильевича уже не было на месте. А Света еще спала сладким сном, раскрасневшись, губы ее были чуть приоткрыты. Возникло неодолимое желание коснуться этих губ своими, сомкнуть их. Но как посметь…

На дворе, привалясь к бревенчатым венцам стены, сидел бакенщик, задумчиво глядел на реку. Он был, вероятно, не слишком стар, однако забородател, обомшел, словно вековой бор: лишь глазки поблескивали в волосяных дебрях да торчал задранный кверху нос.

— Чолэм… — приветствовал его Ким. — Что не спите?

— Да вот не спится, сынок… — тихо ответил бакенщик. — Река-то какая нынче, а? Ну и могуча! Верно сказано: огонь — властитель, вода — владычица…

— Избушку бы вашу половодьем не унесло… — Ким опять прислушался, как ледяные глыбы тычутся в обрыв. — И не заметите, как уплывете.

— Вполне может быть такое, — спокойно согласился тот.

«Хорошо этому бакенщику. Вот уж счастливчик!.. — позавидовал ненароком Ким. — Устранился, отошел прочь от жизненной суеты, от коловращения, от всякого ненужного хлама… Вместе с солнышком просыпается, слушает, как щебечут в радости пичуги, любуется, сколь душе угодно, бескрайним лесом и раздольной рекой… Хорошо».