Дряблое морщинистое лицо его было помято, с опухшими, воспаленными глазами, волосы стояли торчком, и изо рта у него крепко шибало не перегоревшим еще, свежим водочным запахом.

— Откуда вернулась? — ступая в квартиру, спросил Евлампьсв.

Федор был дома, похоже, что спал, голос его был, в общем, вполне обычен, и Евлампьев сразу же успокоился: ничего, значит, страшного не произошло, а что произошло — то не страшно…

— С дороги, Емель, вернулась, с дороги,— проговорил Федор.Закрывай дверь, а то холодно мне.

Евлампьев закрыл дверь.

— А куда она пошла? Или поехала? — поправился он.

— Поехала,— сказал Федор. — К вам. К тебе. К брату. Ты же брат ей. Теперь Евлампьев уловил в голосе Федора то ли иронию, то ли просто усмешку… но было что-то такое, было.

— Давно?

— А вот недавно. Считай, сейчас только. В дороге вы разминулись.

Так… Ну понятно. Во всяком случае, оба они живы.

— Что вы не приехали? И не позвонили? Мы уж переволновались с Машей…

— А, Емель!..— Федор потянулся, рубашка приподнялась, показав выкатившийся сверху трусов тугой белый живот. И, ничего не говоря больше, повернулся н пошлепал в комнату.

— Федя! — недоуменно позвал его Евлампьев, но Федор не отозвался, не остановился, и Евлампьев услышал из комнаты скрип кроватных пружин, мягкое шуршание одеяла. Федор ложился.

Страшного ничего не произошло — да, но все это было странно. Вчера не приехали, а сегодня Галя поехала одна…

Федор лежал на спине, натянув одеяло до подбородка, и опухшие глаза его были закрыты.

Евлампьев остановился над ним и стоял так, не зная, о чем, собственно, спрашивать и как спрашивать.

— Федя! — снова наконец позвал он.

Федор медленно разлепил один глаз, закрыл и разлепил оба.

— Разминулись вы, — сказал он. — Ты сюда, она туда. А я дерябнул… Желание есть — на столе там стоит, осталось еще… разрешаю.

Он вновь закрыл глаза, и Евлампьеву стало ясно, что ничего он больше из него не вытянет, ни слова путного не скажет Федор, и нечего здесь с ним больше делать, а надо ехать обратно домой. Что-то у них все-таки произошло, что — совершенно непонятно, но, должно быть, и нешугочное что-то, иначе почему же не появились вчера и не позвонили и сегодня Галя, опять же не позвонив, поехала к ним. Ксюша, конечно, огорчится, обидится, что не приехал… ах, не надо бы ее огорчать, не след бы… ну да что ж делать, все-таки, видимо, нужно обратно…