— Да ну откуда ты взяла все это? — повторил Евлампьев. — Да ну что ты, Галя… что ты, милая… — Рука у него после ее щеки была мокрой от ее слез.Что ты напридумывала себе…

— Кабы напридумывала, Леня, кабы напридумывала!..— снова перебила его Галя. — Письмо пришло — с чего началось все. Не письмо, новогоднее поздравление… двойное такое, в конверте, знаешь. Почту же он вынимает, не я, у него ключ. Я бы и не узнала ничего, а стала вчера пуговицу к пальто пришивать, а в кармане мешает что-то, вынула — конверт поздравительный. Интересно, думаю, от кого, забыл, видимо, не показал… Ну, и как шибануло меня… Да вон, прочитай, — показала она головой.

Евлампьев посмотрел, куда она кивнула,на столе перед Машей лежал конверт с изображенным на картинке румяным и веселым Дедом Морозом. Он его и не заметил раньше.

— Прочитай, прочитай, — сказала Галя.

Маша вынула из конверта плотный глянцевитый складень поздравительного листа и подала Евлампьеву.

«Здравствуй, Федя!» — начиналось письмо, и, как ни по-свойски обращался его автор к Федору, ничего в этом обращении не проглядывало предосудительного.

Но то, что пошло дальше… Евлампьев читал — и ему приходилось пересиливать себя, чтобы читать: такое открывалось из письма тайное, темное, не должное быть знаемым никем, кроме двоих… Можно представить, как это было читать Гале.

Женщина писала, что последнее время он что-то часто вспоминается ей, и так хорошо все вспоминается, что сил нет, хочется увидеть его, весточку какую от него получить… как они в Сочи в пятьдесят девятом году отдыхали — это лучший месяц в ее жизни!..

Он дочитал, сложил складень и постучал ребром его о стол.

— И что, ты из-за этого? — спросил он потерянно. И сказал — то, что само собой напрашивалось и что, однако же, было вовсе не так просто, опять-таки потому, что, если бы просто, Галя с Федором пришли бы вчера вовремя и ие читал бы он сейчас это письмо. — Так ведь это же специально написано, это как дважды два, что специально, ты сама посуди!

— Так вот то-то и оно, что специально! — сказала Галя. — Да если б специально, а неправда… А то правда, Леня, вот что! Ездила я к ней, Леня. — Галя снова отерла глаза платком, похлюпала носом к передохнула. — Я так ведь и подумала, что специально, а как шибануло меня — так и не могу себе найти места, хоть н понимаю, что специально… ну, и поехала. Узнала адрес в справочном у вокзала н посхала, Войцеховская ее фамилия, я помню — была у него такая в цехе, то ли технолог, то ли экономист… Ехала, чтобы за волосы ее отодрать, что ж ты, сволочь такая, делаешь, зачем тебе это нужно, а приехала…