– Женился на Элизабет, – прорычал он. – И ты богат. А я, гениальный художник, не выручил за мои картины ни гроша!

– Элизабет никогда тебя не любила. Она сама мне сказала…

Яростный голос кузена звучал еще жутче из-за того, что он исходил из-под бесстрастной маски:

– Ты лжешь! Ты украл у меня Элизабет, свинья! И еще смел давать мне деньги! Мне – тому, кто по праву должен считаться величайшим художником современности!

Гениальность – удивительная вещь. Возможно, мой кузен был гением, не мне судить. Я тогда подумал, что навязчивые мысли о нищете и отсутствии признания свели его с ума.

Кажется, веревки чуть ослабли. Я изо всех сил пытался себя в этом убедить.

Рэнсом сделал шаг назад, и я торопливо спросил:

– Чего ты добиваешься?

– Я не ожидал, что приедет Кин, – заговорил Рэнсом, обращаясь скорее к самому себе. – Что ж, ему достанется твоя роль. Я снова введу ему наркотик…

Я не удержался и ахнул. Рэнсом усмехнулся:

– Да, в этом весь секрет картины. И еще в отодвигающейся панели на стене, за которой потайная лестница. Я долго перестраивал дом, Джим… – Он указал на вход в тоннель. – Это проход к лестнице, ведущей в мансарду. Я прятался за стеной и, подгадав время, легко менял картины, которые написал заранее. А еще распылял в мансарде наркотик. Фроули с его болтовней – просто суеверный дурак. Я всего лишь пару раз упомянул при нем о чхайя. Ах да, еще Африка мне помогал. – В голосе Рэнсома послышались иронические нотки. – Он верит, что все взаправду. Считает своим отцом монстра из другого измерения. Называет меня чхайя. Мне нравится ему подыгрывать, это забавно. Потом я убью его.

– Разве он не…

Рэнсом перебил меня:

– Он кретин, только и всего. Родовая травма. Клыки? Накладные, разумеется. Он немногим отличается от животного. Для него я бог. И мне это нравится. – Кузен рассмеялся, и в его смехе мелькнул оттенок безумия. – Что-нибудь еще хочешь узнать?

– Да. Что будет дальше?

Он понял, о чем я.

– Как я уже сказал, твоя роль достанется Кину. Он надышится газом и очнется в мансарде. К тому времени я вернусь в санаторий – у меня недалеко припрятана машина. Я все продумал заранее. Взятка обеспечит мне алиби. Сотрудник санатория будет готов поклясться, что я провел там весь день. Кин расскажет свою версию. Не важно, поверят ему или нет, газеты все равно отдадут истории первую полосу. Благодаря рекламе мои картины обретут заслуженную славу!

– Дурную славу, – уточнил я.

Он отмахнулся от моих слов: