Мы вошли в комнату и остановились, выжидая. Я поставил лампу на пыльный прикроватный столик. Лем, Джед и Рути стояли в дверях и наблюдали за нами, словно троица зеленоглазых волков.

– Вы хотя бы задумывались о том, что мы можем оказаться вовсе не овечками? – спросил я. – Хоть бы спросили, откуда мы появились и как сюда добрались.

Джед одарил нас однозубой усмешкой:

– Думаю, вы просто ничего не знаете об округе Хеншоу, мистер. У нас здесь ни о каком законе уже давно и речи нет. Мы страсть как осторожны – не припомню, когда федеральные власти смотрели в нашу сторону. И округу Хеншоу ни к чему шериф, который даром ест свой хлеб. Не пытайтесь нас провести, не выйдет.

– Разве похоже, что мы чем-то обеспокоены? – пожал я плечами.

В голосе Джеда появилось завистливое восхищение.

– Да, тебя напугать непросто. Ну хорошо, мне нужно еще кое-что доделать, перед тем как… лечь спать. До скорой встречи.

Он растворился в темноте.

Рути отдернула руку. Лем облизнул губы и тоже скрылся.

Улыбка женщины казалась застывшей гримасой.

– Я знаю, о чем вы думаете, чего боитесь, – сказала она. – И вы правы.

Она вышла из комнаты и захлопнула дверь. Щелкнул замок.

– Джед забыл дать мне вторую бутылку. Скоро я совсем протрезвею. И захочу пить. Очень сильно захочу, – сказал я немного изменившимся голосом. – Все в порядке, милая. Иди сюда.

У Розамунд были холодные губы, я чувствовал, как она дрожит.

– Это не комната, а холодильник, – проворчала она. – Я не привыкла к холоду, Чарли. И не смогу привыкнуть!

Я ничего не мог для нее сделать, только крепко-крепко обнять.

– Попробуй вспомнить, – тихо сказал я. – Это не ночь, не гроза. Мы не здесь. Мы в парке, и сейчас полдень. Вспомнила, дорогая?

Она ткнулась лицом мне в плечо.

– Мне почему-то трудно вспоминать. Кажется, прошла вечность с тех пор, как мы видели солнечный свет. Этот ужасный дом… Ох, как жаль, что мы не умерли, милый!