Я встряхнул ее:

– Розамунд!

Она проглотила комок.

– Прости, дорогой. Только… почему это случилось с нами?

Я повел плечами:

– Можешь назвать это везением. Ясно, что мы не первые, кто здесь очутился. Закрой глаза и вспоминай.

– Ты думаешь… они что-то подозревают?

– С чего бы вдруг? Они слишком заняты, замышляя свою кровавую игру.

Я ощутил, как по ее телу пробежала волна отвращения.

– Мы не можем изменить то, что должно случиться, – напомнил я ей. – Мы можем только изменить их… или самих себя.

Из-под ресниц Розамунд украдкой стекали слезинки. Мы прижались друг к другу, как дети, боящиеся темноты. Я и думать забыл об остротах. Иногда это не так просто.

Лампа мигнула и погасла. Я не прихватил с собой спичек. Но сейчас это, конечно, не было важно. Уж никак не сейчас.

– Жаль, что Лем не вспомнил про вторую бутылку, – пробормотал я немного погодя. – Виски был бы кстати. И все-таки я рад, что нам предложили выпить.

Гроза быстро уходила прочь. Лунный свет уже пугливо заплывал в окна. Я вспомнил Дракулу и возникающие в бледных лучах луны силуэты. Из-за них даже оконные решетки словно бы просвечивали насквозь.

«Но они не вампиры, а простые убийцы, – напомнил я себе. – Безумные, хладнокровные, безжалостные. Нет, они не стали бы притворяться вампирами, если бы и впрямь ими были. Взять того же Дракулу!»

Я обнял Розамунд и закрыл глаза. Где-то за стеной часы пробили полночь.

А потом…

И вот, приблизительно в два часа ночи, в замке ожидаемо заскрежетал ключ. Дверь открылась, и на пороге появился Джед Карта, дрожащий с головы до ног. Лампа дергалась в его руке.

Он попытался что-то сказать, но так и не смог. Голос надломился, и он просто поманил нас за собой. Мы пошли следом, хотя и знали, что нас ожидает.