— Она не верит, что Зарубин назначен завом оргметодотдела.

Саша вытер мокрую шею платком.

— Дима? — переспросил Николай, хотя уже слыхал про новость. — Говорят, у нашего начальства есть голова. Не ошиблись ли очевидцы?

— А что? — возразил Глушко. — Теперь все пойдет по пунктам, по параграфам. Эх, скорей бы кончалась специализация! Надоел мне наш круглый стол — кто бы знал!

— Мальчики, — крикнула Алла, — где же Карпухин и Валя? У нас уже все готово.

— А колбаса? Мы еще не почистили колбасу, — спохватилась она, когда Глушко ушел за сушняком.

Великанов достал пакет и развернул его. Колбаса толстая, с буграми жира. Они купили ее на водной станции, ничего другого там не нашлось.

— А пива мы не купили? — спросил он.

Алла развела руками.

— Ладно, — успокоил Николай. — Есть лимонад. Мужчины любят запивать, но нам не очень-то важно, чем запивать.

Она улыбалась, нарезая колбасу аккуратными кружочками. Он решил, что его задача сегодня — не портить людям настроение, и не стал спорить, когда она возразила:

— По-моему, мужчинам не очень важно, что пить, а запивать — это ритуал, каждый любит похвастать своими привычками.

Ее лицо раскраснелось у костра. Она подбросила несколько сухих палок и поворошила картофелины в золе.

— Значит, вы будете жить в районе? — спросил Николай тоном единомышленника.

У Аллы рассудительно поблескивали очки. В брюках она выглядела более полной, чем обычно, но, кажется, девушка была из тех, кто, не обманываясь на свой счет и не теряя достоинства, мог сказать о себе: «Какая есть». Человек рождается красивым, любовь доводит красоту до совершенства. Отвернувшись к костру, Алла стряхнула с кофточки лесной мусор — крошево сухих листьев. Нападало, когда они проходили с берега через кусты.

— Саша говорит, — ответила она, — говорит, что районная больница — вершина практической медицины. Может, когда-нибудь, говорит, он и скатится с этой вершины вниз — в Академию медицинских наук. Чудак. И еще хочет, чтобы невропатологом к нему назначили Карпухина. Будет два чудака.

Великанова восхитила простота, с какой эти двое, Саша и Алла, решили свою судьбу. Не то чтобы у них не было сомнений и колебаний или они от них отмахивались подобно тем героям примитивных очерков, которые на подхвате у любой идеи. Нет, Глушко мог очень трезво отбросить второстепенное, несущественное и прийти к цели с ощущением своей собственной правоты, которая совпадает с Большой Правдой. Великанов ловил себя на том, что он, в отличие от Саши, воспринимает это второстепенное и несущественное как какую-то принципиальную противостоящую силу, и хотя пришел к выводу, аналогичному Глушко: начинать надо с районной медицины, — в этом его убеждении было немало самолюбования. Там, где в ответ на предупреждения о трудностях и неустроенности Глушко только улыбался и пожимал плечами, Великанов спорил, и когда соглашался, что идет на какие-то, жертвы, это наполняло его гордостью и нашептывало слова о безвестном героизме. А ведь никому из спорщиков не придет в голову, что Глушко простачок. Как видно, он раньше Великанова нашел свое место в жизни. Николай только ищет его.