— Напишу на имя зам. по хозчасти, пусть удержит с меня стоимость рюмки коньяка.
У костра они увидели Аллу. Та тоже их заметила и крикнула:
— Пришли-и! Эй, они пришли!
Из кустарника, ломая сучья, вышел Глушко. Через несколько минут мелькнул огонек сигареты Великанова.
— Ты, Карпухин, индивидуалист и очковтиратель, — заявил Саша. — Где дрова?
Увидев вязанку, которая показалась ему миниатюрной, он расхохотался.
— Ночь, полная целомудрия, — заметил Карпухин, оглядывая небо. — Святая, дисциплинированная ночь…
— Спроворим водочки? — хмуро предложил Великанов. — И монаси приемлют.
Он сел и стал разливать вино. Себе налил в стаканчик из огурца. Настроение у него было скверное. Из головы не выходил разговор по телефону с Тониной теткой.
— Я свою норму знаю, — предупредил Карпухин. — Перевыполнять ее не буду, за это не платят.
Великанов плеснул ему. Виталий запел какую-то песню, кончавшуюся словами:
— Ты от воздуха окосел, что ли? — участливо спросил у него Сашка и подбросил в костер сушняка.
Около Карпухина, тихая и таинственная, сидела Валя Филимонова.