— Что будешь пить? — спросил Андрей.

— Как-то не задумывался над тем, что я пью, — признался Басов.

Заказали коньяку и какие-то фирменные котлеты — удочка, на которую ловятся все проезжие.

Один из соседей, подвижной седеющий мужчина, отодвинул свою кружку и обратился к Андрею.

— Скажите, — постучал пальцем по краю тарелки, — есть какая-нибудь разница между рестораном и кафе?

— Это из серии этих самых загадок? — поинтересовался Володя.

— Нет, в самом деле, — обиделся мужчина.

Второй сосед был хмур и говорил мало. Он глотал пиво и ронял редкие слова, будто скупо отсчитывал медяки: звяк-звяк, пять — десять, звяк-звяк, молчание — золото.

— Дерьмо, — сказал.

— Что? — удивился веселый собутыльник.

— Всё, и погода, и ресторан, И повара тоже.

Молчаливый кивком подозвал официантку, расплатился и вышел с видом человека, уставшего болтать.

Заведение выглядело лениво. Заходили робко, оглядывали потолки и стены, словно в храме с любопытными фресками. Усаживались бочком за ближними столиками. Выходили с трудом, помянув недобрым словом мерзкую погоду и грязь на улицах. Официантки что-то медлили, переговаривались у буфета. Трое из них, образовав круг, по очереди примеряли босоножки: «Какая прелесть, вот муж получит прогрессивку, а в прошлом году я тоже купила с таким каблучком, бежевенькие».

Басов поднес ко рту рюмку, и его передернуло: за соседним столом пили водку стаканами.

— У меня такое чувство, — сказал Андрей, — что моя фотография долго висела в городском «Фотопатруле» в назидание всем пьяницам, расхитителям и нарушителям правил уличного движения. А потом как будто я увидел себя на областной доске почета.

— А мне облздравотдел обещал выговор, — поделился Володя.

— За что?

— Долгая история.

От окна подуло свежо. Прогнувшуюся кремовую штору на большом окне подпирала темнота промытых утихающих улиц.

За столиком напротив ахнуло шампанское. Друзья обернулись. Девушка в платье из какого-то хитрого мерцающего материала смотрела на своего парня поверх фужера.