— Попробуйте лучше мою! — сказала она и, вынув сигарету из кармашка жакета, сунула ему в рот. — Вы их никогда не курили? — спросила она.

— Спасибо, спасибо! Но научиться никогда не поздно, а?

Она зажгла ему сигарету, потом быстро принесла стакан из буфета. Став на колени у шкафа, она выдвигала ящик за ящиком, пока не нашла бутылку виски. А он, казалось, забыл о ее присутствии, пока она не подала ему в руки стакан.

Он поднял на нее глаза в бездонной, благодарной тоске, и она вдруг присела на ручку кресла и притянула его голову к себе. Нетронутый стакан так и остался в его руке, от медленно тлеющей сигареты подымалась ровная, тонкая струйка дыма; а вскоре и дождь прошел и капель с крыши как бы дополняла освеженную тишину, отмеряя, отсчитывая ее; солнце, прорвавшись на западе перед закатом, в последний раз взглянуло на землю.

— Значит, не останетесь? — сказал он наконец, повторяя ее невысказанное решение.

— Нет, — сказала она, не отнимая рук.

4

4

Эмми спускалась по холму, где метались светляки. Внизу, по деревьями, незримо темнела вода, и Эмми шла медленно, чувствуя, как высокая влажная трава хлещет ее по коленям, по промокшей юбке.

Не останавливаясь, она дошла до деревьев, и они поплыли над ней, как темные корабли, разрезая полный звезд небесный поток, смыкавшийся над ними без единой волны. Затон темнел гуще, чем сама темнота: небо и деревья — над ним, деревья и небо — внизу. Эмми опустилась на сырую землю, видя сквозь деревья, как луна постепенно светлеет в темнеющем небе. Какой-то пес тоже увидел луну и завыл: мягкий, долгий звук без запинки скользнул по холмам в тишину и вес же как будто окутал ее, словно отзвук далекой тоски.

Стволы деревьев в отсветах луны, полосы лунного света на воде… Ей почти что мерещился он, там, у пруда, и она сама с ним рядом; глядя в воду, она почти что видела, как они вдвоем — ловкие, быстрые, нагие — плывут, сверкая под луной.

Она почувствовала, как земля ударила ее сквозь платье, по ногам, по животу, по локтям… Снова завыла собака, безнадежно, горестно, все затихая, затихая… Потом Эмми медленно встала, чувствуя, как промокла ее одежда, думая, как далеко идти домой. А завтра стирка.

5

5

— Вот проклятье! — оказала миссис Мэгон, глядя на доску с расписанием поездов.

Гиллиген, поставив ее элегантные кожаные чемоданы у стенки вокзала, коротко спросил:

— Опоздали?

— На полчаса. Вот уж не везет!

— Что ж, ничего не поделаешь. Вернемся, что ли, подождем дома?

— Нет, не надо. Не люблю затянутых отъездов. Возьмите мне, пожалуйста, билет.