Она подала ему кошелек и, встав на цыпочки, чтобы лучше видеть свое отражение в оконном стекле, ловко и умело поправила шляпку. Потом прошлась по платформе, к восхищению тех случайных зевак, которые всегда скопляются на любом полустанке во всех Соединенных Штатах. А европейцы до сих пор находятся под ложным впечатлением, будто мы всю жизнь только и делаем, что работаем!

Принятое решение само по себе уже дает свободу: даже не надо ждать, пока оно будет выполнено. За долгие месяцы она впервые почувствовала себя свободнее, спокойнее внутренне, чем до сих пор. «Нет, не буду ни о чем думать, — решила она. — Лучше всего просто быть свободной, не пытаться осознать, что это значит. Все осознанное вызывает какие-то сравнения, связывает тебя противопоставлениями. Надо жить мечтой, не достигая ее, иначе приходит пресыщение. Или тоска. Не знаю: что хуже? Вот доктор Мэгон. Его мечта погибла, воскресла и снова погибла. Наверно, многим это покажется странным. А Дональд, с его шрамом, с парализованной рукой, лежит спокойно в теплой земле, в тепле, в темноте, и шрам у него не болит, и рука ему не нужна. И никаких снов! А тем, с кем он опит рядом, все равно, какое у него лицо. Per ardua ad astra… А Джонс? Что видит он во сне?»

— Надеюсь, что кошмары, — сказала она сердито, и какой-то тип, без воротничка, сплюнул табачную жвачку и с интересом опросил:

— Мэм?

Пришел Гиллиген с билетом.

— Славный вы человек, Джо! — оказала она, беря кошелек.

Он не ответил на ее благодарность:

— Пойдем, прогуляемся малость.

— А можно тут оставить чемоданы, как, по-вашему?

— Конечно. — Он огляделся, потом кивнул мальчику негру, который каким-то чудом ухитрился опереться спиной о стальной трос, идущий под углом от телеграфного столба. — Эй, сынок!

Негр сказал: «Сэр?», но не двинулся с места.

— Встань, малый! С тобой белый человек разговаривает! — сказал его спутник, присевший на корточки у стены.

Мальчик встал, и монетка дугой полетела к нему из руки Гиллигена.

— Пригляди за теми чемоданами, пока я вернусь. Ладно?

— Ладно, капитан! — Мальчик вразвалку подошел к чемоданам и спокойно застыл около них. И сразу заснул стоя, как засыпает лошадь.

— Фу, черт, делают, что им велишь, а сам чувствуешь себя каким-то… каким-то…

— Невзрослым, да? — подсказала она.

— Вот именно. Будто ты мальчишка, щенок, а они за тобой должны присматривать, даже если точно не знаешь, что тебе от них нужно.

— Смешной вы, Джо. И ужасно славный. Просто жаль, что зря пропадаете!

Ее профиль был отчетливо виден, бледный на фоне какой-то темной открытой двери.