– Мне бы хотелось съездить ее навестить, – продолжала она. – Но Цюрих далеко, это сложно. И дорого. Повернись и давай второе ухо.

Энид повиновалась.

– Сейчас он ее поцелует, смотри.

Они прервались, чтобы полюбоваться повтором поцелуя Купера и Зулейхи Лестер. Потом Энид спросила:

– А Париж далеко?

– Ближе, чем Цюрих. Не вертись.

– Ты не знаешь, почему этот Танкред приехал сюда?

– Он же объяснил. Покой. Запах океана. Удаленность.

– Что это значит?

– Что мы живем в дыре. Может быть, он скрывается.

– Думаешь, он из мафии?

– Ага, Стомпанато[47]. Не вертись.

– Не похож он ни на какого Стомпанато, у него зубы как у Джорджа Клуни, один к одному. Ты не находишь?

– Пфф, нет. Но он поднимается по лестнице – не вертись – как Фред Астер, быстро-быстро, на носочках, и рука в кармане.

– Ты здорово его рассмотрела. Фред Лестер – он родственник Зулейхи?

– Фред Астер. Этот чел танцует на стенах в старых фильмах, которые целыми днями смотрит тетя Лукреция. Не вертись.

* * *

Сначала муравьи защекотали кончик большого пальца. Потом остальное войско – не меньше ста тысяч – поднялось колонной, точно римляне, по икре и по ляжке.

Гарри почувствовал, как пот капнул с его руки. Муравьи царапались, забирались под кожу, пожирали его мышцы. Он вспомнил фильм про животных, где кролик, съеденный муравьями-легионерами, в конце стал похож на обглоданный рыбий хребет.

Гарри медленно поднял ногу и вытянул ее, упершись в стену. Муравьи попятились и отступили.