Они поужинали у мадам Эссаира. Спагетти с курицей, белый сыр и остаток кекса с орехами. Петь Мохаммед не захотел. Он даже не разговаривал. Энид спросила, где месье Эссаира. Мадам Эссаира ответила, что ее муж «моет кольцевую» каждую ночь с тринадцати лет.
– Один? – спросила Энид, не желая показать, что понятия не имеет, что такое «кольцевая».
Ей стало немного обидно, когда мадам Эссаира громко засмеялась.
Обо всем этом она думала, когда все в маленькой комнате крепко спали под звездами в открытой форточке. Припозднившийся голубь – или потревоженный, или просто страдающий бессонницей – выдал череду
Энид думала и слушала все это. Дыхание бульвара, ночь, жар от нагретых железных крыш.
– Не слишком разочарована? – спросил папа, забираясь в форточку.
– Не знаю, – буркнула она – Мы только начали.
– С кем ты разговариваешь? – прошептала Гортензия, привстав на соседнем матрасе.
– Ни с кем.
6 Даешь свободу!
6
Даешь свободу!
За пятьсот метров от рынка Сюзи заныла и захромала.
– Еще не хватало. Что это с тобой? – фыркнула ее сестра.
Сюзи яростно пнула пяткой обочину. Хорошо воспитанная трава промолчала.
– У меня фликтена! – взвизгнула Сюзи.
– Браво. А можно нам тоже?
– Мне больно!
– Хромай на обе ноги… будешь идти прямо.