Женевьева молча отстранилась.
– Мне надо отгулять неиспользованный отпуск, – продолжала Шарли. – Поедем куда ты скажешь. Когда ты скажешь. Или, если хочешь, я перестираю все накопившееся белье.
Женевьева улыбнулась.
– Хочешь, я помогу тебе закончить эту беседку?
– Я не решалась тебя попросить.
Она протянула ей гвозди и молоток, и они вместе принялись за работу. Чуть больше часа спустя беседка была готова. Дикому винограду и молодой оливе в новых расписных глиняных горшках было теперь на что опереться.
– Базиль бы обалдел, – пробормотала Шарли. Странным голосом.
Женевьева молча обняла сестру за плечи. Шарли спросила:
– Польем?
Они полили.
Шарли выключила радио и задумчиво налила в стакан холодного лимонада.
– Думаю, встреть я Базиля сейчас, – сказала она, – дала бы ему хорошую затрещину.
Женевьева кивнула, толком не расслышав. И в очередной раз содрала омертвевшую кожу с губы.
Зазвонил мобильный Шарли. Она поставила стакан и посмотрела на высветившийся номер. Нет, это был не тот, которого…
– Алло?.. Мадам Коменчини, добрый день… что?.. КАК?!!
* * *
В зале ожидания они были одни. Слышался звон стекла, звяканье ложечки о стакан, какое-то инопланетное попискивание приборов, все это не особо успокаивало. Инспектор Валери Клотильд ласково погладил Гортензию по голове и заговорил, чеканя каждое слово. Гортензии даже показалось, что она больна. Но инспектор Клотильд, как и большинство взрослых, когда обращаются к детям, этого не сознавал.
– Женщина, которую вы увидите, – одна из двух последних выживших, – сказал он, – но ее не опознали. При ней не нашли никаких документов. Рядом тоже. Есть разные возможности выяснить, кто она, но на это уйдет время. Если это твоя тетя Юпитер, лучше узнать это сейчас, правда?